Р. Тарнас: идеальное и реальное, Нептун и Сатурн. Часть I

Дорогие друзья, сегодня вашему вниманию предлагается перевод первой части статьи Ричарда Тарнаса о взаимодействии архетипов Сатурна и Нептуна в картах известных деятелей искусства и науки, опубликованной в первом выпуске журнала «Архэ», посвященного вопросам архетипической космологии. Перевод выполнен И. Ефременковым и А. Шлыковым. Автор большинства комментариев — философ и астропсихолог Игорь Ефременков («Журнал Экзистенциальной Астропсихологии»).

Предисловие самарского философа и астропсихолога Игоря Ефременкова

В эссе, написанном в 2009-м году, рассматриваются двусмысленные и весьма напряженные отношения двух противоположных астро-архетипов – сатурнианского и нептунианского. В первом случае перед нами такие экзистенциально-мировоззренческие паттерны, как нацеленность на жесткий реализм, приземление и демистификацию всего и вся, сциентизм и скептицизм, точные данные как фундаментальная ценность и мн. др. Во втором – художественное и мистическое воображение, чуткость к скрытым измерениям мира, идеализм и спиритуализм с их ощущением узости и неполноты слишком буквалистского чисто научного познания. Тарнас прослеживает это напряжение двух начал на конкретных примерах: биографии, работа и мировоззрение столпов европейской культуры, в чьих натальных картах Сатурн и Нептун находились в одном из напряженных аспектов. А это немаленькая компания из очень разных представителей философии, психоанализа, науки, музыки, литературы и кинематографа.

Среди них — «нептунианский» поэт-духовидец Уильям Блейк и «сатурнианский» скептик Дэвид Юм; эстетствующий Оскар Уайльд, утонченная Вирджиния Вульф и беспощадный Зигмунд Фрейд; один из самых творческих современных пост-юнгианских аналитиков Джеймс Хиллман и Чарльз Дарвин; экзистенциально-поэтичный Мартин Хайдеггер и  тентативный «сатурнианец» Мишель Монтень, режиссер «Шепотов и криков» Ингмар Бергман и Карл Маркс; философы-рационалисты, создавшие фундамент современного западного знания, Декарт и Бэкон, — и разрушившие его Макиавелли и Ницше; а кроме того — нынешний Далай-лама, Махатма Ганди и дзэн-буддийский писатель-монах Тит Нат Хан… Важная особенность исследовательского метода философа-астролога: выделяя общее инвариантное смысловое ядро любого астро-архетипа, он рассматривает также его конкретные вариации в той или иной группе случаев, со всеми тонкими различиями между ними.

Перевод первой части статьи Р. Тарнаса

В этой статье я хотел бы исследовать удивительно широкий спектр индивидуальных вариаций, в которых проявляются особые архетипические комплексы, связанные с натальными мажорными аспектами двух планет, в данном случае – Сатурна и Нептуна. С одной стороны, в каждом из рассмотренных ниже примеров в индивидуальной жизни и работе явно доминировали сами эти архетипические принципы, – через свое динамическое взаимодействие. С другой же, в рамках этой архетипической общности не менее очевидно и необычайное разнообразие тех способов, в которых они конкретно проявляются.

Для биографий и индивидуальных характеристик людей, рожденных с аспектами1 между Сатурном и Нептуном, характерны устойчивые темы с некой основной легко узнаваемой архетипической линией [archetypal coherence], – при том что конкретные формы этих тем у разных индивидов сильно отличались.

Для большей определенности здесь я сосредоточусь только на этих натальных аспектах, общих для разных личностей, оставляя в стороне все прочие, которые у них различны. (Точно так же мы могли бы обнаружить общее качество у множества людей, скажем, французской национальности, отвлекаясь на это время от их социально-имущественных, гендерных, религиозных и других различий).  Из более сложной реальности мы вычленяем только один общий фактор, – мажорные натальные аспекты между Сатурном и Нептуном – чтобы сосредоточиться на возможном общем архетипическом качестве.

Но хотя это вычленение на определенном этапе нашего анализа необходимо, при рассмотрении биографических данных я также обнаружил, что прочие натальные аспекты в каждом отдельном случае постоянно указывали уже на другие очевидные архетипические комплексы и тенденции. Эти последние, видимо, частично тоже оказывают некоторое влияние на проживание [how the complex was experienced] и проявление комплекса Сатурн-Нептун в жизни того или иного человека. Однако это только если мы говорим обо всей карте целиком, со всеми ее планетарными аспектами, – вот тогда я видел конкретные биографию, работу и личность во всей их полноте, как результат сложного взаимодействия различных архетипических принципов.

Фрейд, Маркс и Дарвин — все они отрицали духовное, при этом каждый родился с мажорным аспектом Сатурна и Нептуна.

Изучая сотни случаев, я обнаружил, что люди с аспектами между Сатурном и Нептуном, казалось, особенно сильно и ярко переживали все напряженные контрасты между двумя радикально разными экзистенциальными сферами. С одной стороны, Сатурн связан с принципом предела и конечности, с точными данными [literal material] и преходящим миром конкретной эмпирической реальности; с реализмом, неопровержимыми фактами, смертностью; с темными и напряженными сторонами существования; со склонностью к серьезности, рассудительности2 и дисциплине; с сокращением, сужением и окончанием; а также с установлением строгих границ, четких структур и с напряжением между противоположностями. Но, с другой стороны, с Нептуном обычно ассоциируются такие жизненные аспекты, как духовность, идеалы и воображение; всё тонкое, неосязаемое и невидимое; склонность к растворению границ и структур ради обнаружения первичных элементов и неразложимых целостностей; но также и также тенденции к иллюзиям, заблуждениям и эскапизму.

В приведенных ниже примерах для большей простоты и ясности анализа мы рассмотрим только те напряженные аспекты между Сатурном и Нептуном, – соединение, оппозиция и квадратура – в которых диалектика этих двух принципов наиболее проявлена.

И для начала, как наиболее очевидный пример личности с аспектом между этими планетами (здесь – оппозиция), вспомним Уильяма Блейка. В его случае мы видим именно эту узнаваемую архетипическую противоположность. Он отстаивал жизнь, наполненную спиритуалистическим воображением, и противостоял узкому видению, которое свойственно как стандартно-общепринятому восприятию, так и позитивистской науке3:

«Храни нас Бог от Ньютонова одномерного сна!»4

«Если б расчищены были врата восприятия, всякое предстало бы человеку, как оно есть — бесконечным. Ибо человек замуровал себя так, что видит все чрез узкие щели пещеры своей»

«И в каждой нищенской мольбе, / В слезах младенцев безгреховных, / В проклятьях, посланных судьбе, / Я слышу лязг оков духовных!»

«Искусство деградировало, в творческой фантазии нет нужды, народами правит война».

«Поэзия, заключённая в оковы, накладывает оковы на человечество! Народы вырождаются или процветают в той же пропорции, как вырождаются или процветают их поэзия, живопись и музыка! Первичным состоянием человека были мудрость, искусство и наука»5.

Ту же архетипическую противоположность, но в несколько иной форме, мы узнаем у Оскара Уайльда, в карте которого Сатурн и Нептун тоже составляли напряженный аспект (квадратура). Вся его работа, как и жизнь целиком – это обостренное восприятие весьма драматичных и напряженных отношений между эстетическим воображением и прозой жизни с ее жестокой реальностью:

«Через Искусство, и только через Искусство, способны мы постичь, в чём наше совершенство; через Искусство, и только через Искусство, способны защититься от низменных опасностей, которыми полно действительное существование»6.

Рассмотрим также более современный пример Джеймса Хиллмана, который родился с почти точной квадратурой Сатурна и Нептуна. Здесь архетипическая противоположность проявлена в его настойчивых исследованиях контраста между, с одной стороны, деспотическими ограничениями современного ума (с его буквализмом и поверхностностью) и, с другой – глубинами созидания души7 (т.е. воображения и эстетической чувствительности, отсылающими к античным авторам [the ancients], а также к эпохе Возрождения и романтизму).

Теперь становится понятным тезис Хиллмана о «поэтической основе разума», впервые изложенный в его знаменитых Тьеррских лекциях в Йельском университете в 1972 году, когда Сатурн и Нептун были близки к оппозиции. По Хиллману, истинная психология «начинается не с физиологии мозга, структуры языка или организации общества, и не с анализа поведения, – но с процесса воображения».

«Где есть связь с душой – там есть психология; там же, где такой связи нет – лучше называть это статистикой, физической антропологией, культурной журналистикой или воспитанием животных»8.

Все эти высказывания Блейка, Уайльда и Хиллмана – весьма показательное и даже фундаментальное проявление их особого мировосприятия [sensibilities] и интеллектуальных взглядов. И все они убедительно демонстрируют главную противоположность между двумя архетипическими принципами – сатурнианским и нептунианским.

В каком-то смысле именно данная планетарная комбинация особенно поучительна в качестве примера того, как вообще могут сочетаться два каких-либо архетипа, ведь конкретно эти два столь радикально различны по самой своей сути. Они по самой своей природе, так сказать, «с разных планет»: материя против духа; все конкретное, эмпирическое и осязаемо-буквальное – в противостоянии со всем воображаемым и идеальным; конечное и временное – в противоположность к бесконечному и вечному… Но та форма, которую эта архетипическая противоположность принимает у Блейка, Уайльда и Хиллмана, хотя и очень характерна для многих, у кого эти две планеты находятся в аспекте, – тем не менее, была лишь одним из возможных вариантов проявления этой противоположности: я наблюдал и другие.

Вот еще один характерный мотив у личностей с той же планетарной конфигурацией (и он по-своему отражает все то же напряжение между двумя архетипами): явная тенденция к метафизическому скептицизму. Речь о некой склонности (видимо, врожденной) сомневаться в существовании любых трансцендентных или духовных реалий (Нептун), отрицая их в пользу конкретного эмпирического мира (Сатурн). Эта тенденция часто принимала форму мощного стремления к демистификации религиозной веры как таковой, которая считалась главной причиной как внешнего угнетения, так внутренних иллюзий в жизни человека.

Например, Дэвид Юм, этот образец скептицизма для современной философии, остро критиковавший религию (см. «О чудесах», «Диалоги о естественной религии»), родился с Сатурном и Нептуном в аспекте. Как и Бертран Рассел, его последователь в 20-м столетии (см. «Почему я не христианин»). Как и Фрейд с его психоаналитической деконструкцией религии, особенно в «Будущем одной иллюзии», где религия как таковая объясняется как психологический осадок детских проекций всемогущего отца. А еще Дарвин и его научное опровержение библейского толкования происхождения мира. А также и Маркс, со своим, социально-экономическим, вариантом деконструкции религиозных верований («опиум народа»). И, наконец, Фуко9, развивавший все те же идеи в постмодернистском духе. Все они родились с аспектами между Сатурном и Нептуном.

У представителей этой группы напряжение между двумя взаимосвязанными архетипическими принципами, по-видимому, разрешалось через полное отождествление с одним из полюсов (Сатурн), что приводило к отрицанию другого (Нептун). Архетип, связанный с Сатурном, определяет конкретные, буквальные и осязаемые [material] аспекты жизни, а также саму склонность к вынесению суждений или к отрицанию. Здесь это означает приверженность скептическому эмпиризму, отвечающему критериям здравого смысла и строгости суждений о фактах, а также подчинение требованиям всего временного и конечного. Это голая истина, не искаженная эмоциями или фантазиями, суровое отрицание любых оценочных суждений, обнажение всего скрытого [found wanting]. Эта часть сатурнианских импульсов проявляет себя через полное и настойчивое отрицание нептунианского паттерна: все метафизическое, одухотворенное, сверхъестественное, трансцендентное, вневременное и бесконечное рассматривается как наивная иллюзия и всего лишь проекция желаний, как теневая сторона принципа Нептуна.

Все та же тема и тот же архетипический комплекс были очевидны и у крупных представителей культуры более ранних эпох, но там они изменяются  в соответствии с культурными особенностями. Сатурн и Нептун встают в соединение каждые 35-37 лет, примерно три раза в каждом столетии.

Например, Бэкон и Декарт родились при двух последовательных соединениях, с разницей в 35 лет, в 1561-м и 1596-м годах соответственно, – в конце каждого из двух периодов соединения (с орбисами 5°44′ и 15°33′)10. В обоих случаях мы видим характерные темы этого архетипического комплекса, – те же, что наблюдали у Юма, Рассела, Фрейда и других. В случае с Бэконом мы видим трезвую и скептическую критику социальных условностей11; призыв к реалистичной эмпирической строгости, которая противопоставляется спекуляциям античных мыслителей и средневековых схоластов; требование практических научных результатов вместо метафизических фантазий; стремление к постоянному разоблачению любых иллюзий и наивных проекций.

Это стремление отчетливо просматривается в знаменитом бэконовском анализе «идолов» («идолы рода», «идолы пещеры» и др.), т.е. основных видов ошибок разума: предрассудков, укоренившихся привычек, ловушек языка, искажений восприятия и др. При этом, однако, все такие темы, вроде бы похожие на «раз-очарование»12 и демистификацию, в действительности не выходили из чисто христианских рамок: сомнению подвергалась не столько традиционная вера, сколько те или иные философские позиции, эмпирическую несостоятельность которых и демонстрировал Бэкон. Именно их он считал всего лишь мракобесными фантазиями [fantasies of benighted tradition], проистекающими из недисциплинированного мышления, обманутого игрой воображения.

В случае с Декартом, родившемся во время соединения Сатурн-Нептун ровно через один цикл после Бэкона, виден все тот же архетипический комплекс, который здесь снова проявляется в компромиссе Нового времени [early modern] между наукой и религией, но на этот раз больше в рациональном, нежели в эмпирическом ключе. Здесь уже знакомые темы противоположности Сатурна и Нептуна видны в самой отправной точке картезианской философии – в принципе всеобщего сомнения, а затем уже в его знаменитом разрешении проблемы скептицизма через четкое отграничение духа от материи и разума от тела. Декарт разоблачил и отверг не религию, а, скорее, спиритуалистическое [spiritual] измерение материальной реальности.

Внешний мир материи и механизма (res extensa) был теперь строго отделен от внутреннего духовно-ментального мира (res cogitans13), в котором человек стал единоличным хозяином. В свою очередь, в дальнейшем развитии этой архетипической динамики Сатурна и Нептуна, Декарт сознательно привязал человеческий разум к Богу, который давал рационалистическому «Я» твердую и в конечном счете духовную основу для объективного знания. Картезианские дуализм и скептицизм связаны с твердым отказом от субъективных иллюзий воображения и с решительным отграничением духа от тела и природы. Последние становятся теперь механистическими объектами, – ради ясности и отчетливости рационального познания истинной природы объективной реальности. В каждом из этих философских ходов и мотивов нетрудно заметить диалектику между Сатурном и Нептуном.

Продолжение перевода читайте здесь.


1 В оригинале — «alignments». Астрономически этот термин означает расположение на одной прямой трех и более планет, напр.: «planetary alignment» – «парад планет». Тарнас же использует его в широком смысле, чаще всего в значении «аспект между двумя планетами», как синоним для «aspect», который тоже встречается в тексте.

2 Думается, для обобщения характеристик сатурнианского астро-архетипа подошел бы практически весь спектр значений этих двух английских слов: «gravity» («серьезность», «тяжесть», «важность», «степенность», «уравновешенность») и «judgment» («рассудительность», «суждение», «приговор», «судебное решение», «наказание» и, возможно, даже «кара»). О качествах данного архетипа см. также здесь.

3 В карте Блейка Нептун, стоявший в оппозиции к Сатурну, находился еще и в соединении с Марсом, что видно по тому чрезвычайно боевому духу, с которым он отстаивал приоритет спиритуалистического воображения над буквалистским, «раз-очарованным» и механистическим мировоззрением. (Прим. Тарнаса)

4 Уильям Блейк. Поэма «Грозный Лос» (в письме Т. Баттсу от 22 ноября 1802 г.). Оригинальный текст Блейка: «…Now I a fourfold vision see / And a fourfold vision is given to me / Tis fourfold in my supreme delight / And three fold in soft Beulahs night / And twofold Always. May God us keep / From Single vision & Newtons sleep…»

«…Четырехмерным видением теперь обладаю, / Оно дано мне было свыше. / И такое – на самом пределе моей способности к экстазу.  / Трехмерное доступнее, оно – для мягких ночей Беулы. / Двухмерное же всегда со мной. / Но храни нас Бог от ньютонова одномерного сна!» (образный прозаический перевод мой – И.Е.)

Варианты академически-поэтических переводов: Д. Н. Смирнов-Садовский («…но прочь / Одинарное зренье, Господь нас храни / От видений, что Ньютоны видят одни!»); В.А. Потапова («От единого зренья нас, Боже, / Спаси, и от сна Ньютонова тоже!»). Любительский (?), но небессмысленный перевод: В. Лян («Пусть Бог нас сохранит / От однократности, в которой Ньютон спит!»). См. также гл. 15. «Сон Ньютона» в книге известного апологета науки астрофизика Карла Сагана «Мир, полный демонов. Наука как свеча во тьме». Эти строчки из Блейка автор берет эпиграфом к главе.

5 «Если б расчищены были…»: У. Блейк. Бракосочетание Неба и Ада (1793) (пер. – С. Степанов, 2004)
«И в каждой нищенской мольбе…»: Лондон // Песни Опыта (1794) (пер. – С. Степанов, 2004; там же)
«Искусство деградировало…»: Лаокоон (1820) (пер. – В. Чухно, 2002)
«Поэзия, заключённая в оковы…»: Предисловие к поэме «Иерусалим» (1804) (пер. – Д. Н. Смирнов-Садовский, 2016)

6 Оскар Уайльд. Критик как художник (эссе; 1890) (пер. — А. Зверев, 1981)

7 «Soul-making» («созидание души») – термин психологической теории Хиллмана, еще один вариант юнгианской «индивидуализации». Смотрите, напр., вполне нептунианский и анти-сатурнианский фрагмент из его «Пересмотра психологии»: «Созидание души оказывается более возможным, когда мы не столь сильно сфокусированны на человеке. Вместе с расширением нашего восприятия за пределы человеческого и душа откроется нам еще шире и богаче, и мы снова сможем найти её внутри этого пустого, бездушного, объективного мира». См. также: «…созидание души означает вовлечение любых явлений в имагинальный процесс, чем бы они ни были: искусством, алхимией, мифическими спекуляциями, патологизациями депрессии, свободном беге фантазий через заслоны пространства психического…» (там же).

8 Джеймс Хиллман, «Пересмотр психологии» (1975; переизд. в Нью-Йорке: Harper Perennial, 1992), xviii-xix. Хиллман также ссылается на это определение поэтических основ разума в работе «Архетипическая психология: краткий отчет» (Даллас: Spring Publications, 1983), 10. (Прим. Тарнаса)

9 Мишель Фуко (1926 — 1984) – французский философ-постмодернист, развивавший вслед за Ницше метод «генеалогии знания», вскрывающий реальные, подчас «низменные», источники происхождения того или иного явления «высокой» культуры.

10 Судя по данным, приведенным на сайте http://www.astro.com, здесь имеет место или ошибка, или опечатка. В обоих случаях орбис соединения Сатурн-Нептун превышает 15 градусов. Я бы не считал такой аспект соединением. (Прим. А. Шлыкова)

11 «Conventional beliefs» — некритически принятые, конвенциональные, верования и мнения «по умолчанию», т.е. результат молчаливого культурного и социального «договора».

12«Disenchantment» (букв. – «разочарование»). Тарнас заимствует этот термин у Макса Вебера («entzaubert» (нем)). В зависимости от контекста мы иногда переводим через дефис и в кавычках, чтобы подчеркнуть, что речь идет не о соответствующем эмоциональном состоянии (или, во всяком случае, не только о нем), но о сознательной экзистенциально-мировоззренческой установке на срывание «нептунианских» покровов с любой тайны, неопределенности и глубины; по сути – об односторонне «сатурнианской» установке. См. также: «Коперниканская революция стала центральным событием… для радикального «раз-очарования» миром. С безграничным возвеличиванием современного разума… были аннулированы какие-либо его <т.е. мира – И.Е.> духовные, символические или многозначительно-неопределенные стороны, обеспечивавшие космический порядок…Астрология предлагает современным разуму и душе via regia, царскую дорогу, ведущую за пределы лишенного чар универсума, в сторону живого Космоса с его глубинным раскрытием своего смысла и цели». (Р. Тарнас. Космос и Психе)

13 Важнейшие понятия философии Декарта. «Res extensa» («вещь протяженная» (лат.)) – материальная субстанция, т.е. физические объекты внешнего мира; «res cogitans» («вещь мыслящая») – духовная субстанция, т.е. дух, мышление, разум.

Источник: Tarnas R. The Ideal and the Real. Saturn-Neptune // Archai: The Journal of Archetypal Cosmology. Volume 1, Number 1 (Summer 2009). — P. 137-158.

Перевод: © И. Ефременков, © А. Шлыков, 2017. Автор комментариев — философ и астропсихолог Игорь Ефременков (Журнал Экзистенциальной Астропсихологии).