Хотя тематика психологического и медицинского значения роли сновидений в нашей жизни — епархия психологов и психотерапевтов, порой встречаются работы, написанные журналистами и не уступающие сочинениям профессиональных тематических специалистов по качеству, степени проработанности вопроса, структурности и пользе. К примеру, книга журналиста Гейл Шихи «Переходы» (Gail Sheehy, «Passages: Predictable Crises of Adult Life», 1976), изданная у нас как «Возрастные кризисы», стала одной из самых известных работ в этой психологической нише. Сочинение Марка Яна Бэрэша (Mark Ian Barash) «Исцеляющие сновидения» (2001) (фамилия которого неудачно переведена на русский как Бараш) относится к числу подобных резонансных работ. Бэрэш не является профессиональным психологом или психотерапевтом, но сделал изучение снов одним из центральных направлений своей жизни. Долгое время он занимался редакторской и журналистской работой, пока яркие сновидения и связанные с ними (предсказанные ими) проблемы здоровья не внесли коррективы в его планы.
Книга «Исцеляющие сновидения» содержит 11 глав и посвящена не вообще всем возможным снам, а снам особым, тем сновидениям, которые способны изменить однажды нашу жизнь, повлияв на ее вектор, наши решения и восприятие. Фактически в фокусе внимания американского автора оказываются сны, которые сыграли ключевую роль в жизни людей. Это так называемые «большие сны» в терминологии Карла Юнга. Хотя аналогия верна лишь отчасти. Ведь основатель аналитической психологии подразумевал под ними сны нуминозные. Бэрэша же интересуют сны скорее проспективные (предсказательные) и синхронистичные.
В этом сила и слабость книги: она делает упор и целенаправленно изучает случаи предупреждающих, предсказывающих и диагностических (в медицинском плане) сновидений, создавая у читателя впечатление, что сны именно такие — буквальные и обязательно проявляющиеся в реальности. Такое, в самом деле, бывает, — и книга Бэрэша буквально переполнена яркими примерами этого, — но все же такие прогностические сны (во всяком случае, у подавляющего большинства людей) являются скорее единичными случаями среди сотен и тысяч снов «обычных». И потому буквальное восприятие каждого своего сна скорее сослужит плохую службу человеку, примеров чего в практике психологов тоже предостаточно. Сам Бэрэш это вроде бы понимает, ведь он довольно хорошо знаком со взглядами Фрейда, Юнга и других психоаналитиков на сновидения и их символизм, и даже местами оговаривает, что сны — это образы, а не факты, которые рассказывают о нашем субъективном отношении к происходящему вокруг. Но все же акценты его книги откровенно иные. Вероятно, это одна из причин ее популярности. Другая причина — попытка установить четкую связь между посланиями снов и нашим здоровьем.
К погружению в мир снов автора книги привели собственные проблемы здоровья. Однажды его начали преследовать кошмары, в которых присутствовали темы смерти и насилия, образы костей, игл и шеи. Подсознательно он чувствовал, что это может иметь отношение к его телу, а именно — развивающейся онкологии. Он сдал предварительные анализы, которые ничего подозрительного не выявили. Однако сны настойчиво намекали на область шеи. Тогда Бэрэш настоял на более тщательном обследовании. В итоге врач обнаружил в области щитовидной железы твердый узел. В дальнейшем выяснилось наличие там злокачественной опухоли. Последствия операции на щитовидке оказались для автора книги более долгосрочными и травмирующими, чем он ожидал.
"Лечение оставило раны на моем духе и теле. Я не мог и не был готов снова возвращаться к карусели честолюбивых замыслов. Мое стремление к успеху привело меня на край настоящей бездны. Движимый журналистским любопытством и желанием не чувствовать одиночества, я десять лет брал интервью у сотен больных и врачей, погружался в книги по медицине и мифологии, искал новые румбы процесса исцеления и новую карту моей души". (М. Бараш, с. 12.)
Со временем Марк Бэрэш стал «своего рода квазимедицинским экспертом», издал книги о связи разума и тела и погрузился в более глубокое исследование роли снов в значимых событиях нашей жизни. Исцеляющими снами он называет особо яркие, запомнившиеся, отразившиеся в реальности или прогностические сновидения. То есть те сны, которые стали своего рода водоразделами между до и после. При этом автор книги признается, что первоначально отдавал предпочтение концепции Зигмунда Фрейда, хотя практика со временем все более опровергала ограничения идей австрийского психиатра.
"Можно ли назвать совпадением тот факт, что я видел сон, где хирург-китаец вырезал мне из шеи пулю, а несколько месяцев спустя китайский хирург - доктор Ванг, ведущий специалист по щитовидке и точная копия того образа из сна - прооперировал меня и вырезал опухоль?" (М. Бараш, с. 12.)
Автор уверен, что исцеляющие сновидения, будучи принятыми к сведению, могут трансформировать личность. Благодаря им мы можем начать иначе относиться к себе и окружающим, умножая духовное понимание, исцеляя распятие между противоположностями духа и тела, тени и света, человека и его окружения. «После исцеляющего сновидения человек уже никогда не будет прежним». (С. 27.) Правда, аналитический психолог мог бы заметить, что любой (или почти любой) сон служит той же цели. И потому делить сны на исцеляющие и не исцеляющие — не более чем условность и игры ума. Вопрос лишь в силе воздействия и глубине понимания образов сновидения.
М. Бэрэш предлагает относиться к исцеляющим сновидениям как к произведениям искусства, способным вызывать ощущение смысла, не передаваемого словами. Как и искусство, сны создают сдвиг в перспективе уже тем, что их созерцают. "Восприятие предметов такими, какими мы не видели их раньше, - не анализ, а просто восприятие - изменяет нас самих". (С. 33.)
Сновидения также можно воспринимать как путешествия в иные миры со своей собственной географией и обитателями. Граждане незнакомой страны имеют обычаи, взгляды и язык, не совсем нам знакомые. А можно относиться к исцеляющим снам как к мудрому учителю, наставляющему нас в решении наших личных проблем, ведь этот учитель осведомлен о нашем месте и роли на карте большого масштаба (что нашему уму-Эго обычно не ведомо). Автор выделяет пять характерных особенностей исцеляющего сновидения:
- Мы смотрим с позиции не-я. «Сны демонстрируют нам, что мы не те, за кого себя принимаем. <…> Сны смещают нас из центра повседневной идентичности, подталкивают к более полной множественности бытия».
- Первичное восприятие образов сна как чепухи. «Будьте уверены: то, что мы считаем после пробуждения особенно нелепым, на самом деле наиболее существенная часть послания сна».
- Образы сна приходят к нам, чтобы восстановить равновесие. «Прямой путь к сути сна заключен в вопросе: какую из однобоких установок сознания пытается он исправить?»
- Одна из задач сновидения — пересмотр ценностей. Привычные для нас взгляды, ценности, суждения и ориентиры сон может разоблачить как очередной обман зрения. «То, что сознательный ум считает драгоценным алмазом, для духа может оказаться лишь прибрежной галькой».
- Сны подчеркивают цельность различных проявлений жизни, взаимосвязь противоположностей, а также то, что мы влияем друг на друга, что все мы связаны, а прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно.
На примере этих пяти тезисов отчетливо видно, сколь сильно, все-таки, повлияло на Бэрэша чтение работ Юнга. Ведь все они позаимствованы из аналитической психологии. Вот только применимы они не только к большим снам, но к любому сну вообще. Автору при этом не откажешь в емкости метафор. Очень удачна следующая: «хотя сны, по большому счету, кажутся нам скрытыми и требуют дальнейшего приготовления, они неким таинственным образом уже приготовлены. Они — уже готовая трапеза, поданная под видом сырого продукта». (С. 43.)
Все виды толкований снов Марк Ян Бэрэш делит на две группы — структурный и литературный подходы. В первом случае толкователь выявляет центральные фигуры (архетипы), фокусируется на форме сна и происходящем в нем действии. Во втором случае сон воспринимается как изящное литературное произведение, в котором внимание уделяется выразительности языка, семантическим оборотам. Каждое «слово сна» может содержать несколько смысловых пластов. Слова сновидения «избыточны», т.е. буквально переполнены смыслом.
В небольшом подразделе «Встречи с удивительными животными» Бэрэш отмечает, сколь многообразен наш «внутренний зверинец»:
"За последние десять лет я перезнакомился с самым поразительным бродячим зверицнм: с белыми волками и черными крабами, полярными медведями и мохнатыми гусеницами, маленьким темным слоном и миниатюрным тираннозавром, угрями, напоминавшими мурену, и черными блестящими муравьями-древоточцами, пчелами и кабанами. Мне снились животные, обитающие в джунглях и лесах, плавающие в воде и летающие в воздухе. Я видел животных настоящих и мифических, вымерших и находящихся под угрозой исчезновения". (С. 61.)
При этом он признается, что часто не понимал, что они означают, но ощущал, сколь они «таинственно живые». И оттого счел, что они предлагают связь с высшими и низшими силами. Он соглашается с тезисом Дж. Хиллмана, что животные из сновидений «благословляют» наши врожденные черты характера, что они — своеобразный способ прямого познания себя.
В главе «Сон тела» автор приводит ряд свидетельств, когда сны буквально предсказывали конкретные заболевания. И делает вывод: «Подобные сны едва ли могут предотвратить неизбежное, однако они мобилизуют силы перед натиском болезни, что само по себе ведет к более своевременному вмешательству или благоприятному результату». (С. 71.) К счастью, автор понимает относительность большинства образов сновидений, и потому формулирует, хоть и мимоходом, три тезиса.
- Делать медицинские прогнозы по сновидениям — сложная и рискованная задача. Не каждый кошмар о физическом недомогании воплощается в реальной телесной болезни.
- Хотя сам процесс болезни нередко отражен в снах, которые могут извещать о ее приближении и протекании, все же сновидения имеют массу скрытых смыслов. Сны являются скорее «сводкой новостей», которые комментируют принятые нами решения, дают советы и сообщают о протекающих в психике и организме процессах.
- Исцеляющие сновидения, при попытке их растолковать, излагают «параллельную версию болезни с точки зрения души». (С. 74.)
В главе «Сны вдвоем: исцеление взаимоотношений между людьми» американский автор делает важное наблюдение:
"Преемственность поколений крайне важна для самого духа сновидения, чья первостепенная задача - подчеркнуть связь индивидуума со всеми людьми. Мне известны несколько исцеляющих сновидений, во время которых сновидящий видел во сне пропавшего родственника, с которым он не был знаком, - одного из родителей или единокровного брата или сестру, отданных на усыновление, ибо без этой связи семейная цепь не может быть полной". (С. 131.)
Там же он цитирует слова южноафриканского скульптора Перси Конкобэ, однажды решившемуся стать сангомой (целителем, шаманом), с которыми трудно не согласиться: «Сны подобны лекарству, которое мы не хотим принимать, даже если оно нам только на пользу». Далее Марк Бэрэш констатирует, что каждый человек играет свою (пусть и второстепенную) роль в огромном сериале человеческих взаимоотношений. Сон хочет, чтобы мы осознавали и поддерживали наши взаимосвязи.
В главе «Невидимые помощники» Бэрэш замечает, что если в древности во снах людям являлись боги, теперь их место могут занимать кумиры и политики. Так, он упоминает о книге «Мне снится Мадонна», автор которой собрал примеры сновидений, в которых появлялась популярная певица, воплощая собой нечто среднее между Афродитой-искусительницей и Девой Марией. И делает вывод: «образ довольно пресной поп-звезды играет роль некоего сосуда для мощных духовных сил. Можно предположить, что ряд полубогов из других культур были в свое время живыми харизматичными личностями, возведенными в разряд сверхъестественных существ после того, как они стали появляться людям в видениях и исцеляющих сновидениях». (С. 189.)
М. Бэрэш затрагивает вкратце и тему появления в сновидениях нуминозных фигур, например, ангелов. При этом он рассказывает о веровании евреев-мистиков в маггидов (дословно «тот, кто рассказывает»), под которыми порой подразумевались странствующие проповедники, а порой ангелы, помогающие советами и ответами в затруднительных ситуациях. И делает важное замечание: то, кто нам явится и что будет говорить, зависит от наших деяний и поступков. Вслед за средневековым автором он повторяет: «Порой маггиды говорят правду, а иногда и сущие небылицы». Цитирует он также важный комментарий религиоведа Гарольда Блума: «ангел, чья способность к обману зависит от относительной добродетели его человеческого создателя, является поразительным примером двусмысленной природы сновидений»1. (С. 190.)
В подразделе «Вступление в невидимую общину» автор книги приводит примеры ситуаций, которые в юнгианской литературе известны как «сны за другого». Это сновидения, описывающие ситуацию человека, с которым мы тесно общаемся или работаем. Хотя они снятся нам, но словно бы предназначены другому, и тогда мы чувствуем потребность рассказать детали этого сна человеку, который нам приснился. Или же сон описывает детали биографии другого, которые самому сновидцу ранее были неизвестны (и они подтверждаются в реальности).
"Хотя мы во всеуслышанье заявляем о стремлении к целому, мы сопротивляемся ему руками и ногами. Мы ищем его вовне, однако оно остается невидимым. <…> Благодаря учителям, которых мы встречаем во сне, мы также переживаем состояния, в обычных условиях нам недоступные. Они издают чистый и ровный тон, и мы, даже не различая его в полифонии и разноголосице этого мира, притягиваемся к его источнику". (С. 200.)
Глава «Исцеление раны времени» концентрируется на теме, представляющей для журналиста особый интерес — на предсказательной силе снов:
"Будьте уверены, если внимательно относиться к своим снам, вы непременно разглядите в них отдельные фрагменты предсказаний будущего. Обычно эти причудливые вкрапления касаются вполне тривиальных вещей: вам снится подруга, которую вы не видели десять лет, и на следующий день она звонит; или образ из сна может всплыть в фильме, который вы увидите через неделю (при этом вы уверены, что не видели накануне никакой рекламы)". (С. 211.)
Проблема снов-предвидений не раз становилась объектом исследований. Бэрэш упоминает Дж.Б. Пристли2, который, разбирая коллекцию из сотен снов-предвидений, отметил, что лишь менее половины из них связаны с конкретной смертью или трагедией, в то время как другая половина указывала на тривиальные и в сущности незначительные события. Я и сам сталкивался с таким феноменом: порой события следующего дня в деталях воспроизводят сюжет из сна. К примеру, мне однажды приснилось, что я выхожу из подъезда после массажа. Начинается дождь, я открываю зонт и неожиданно ломается его дужка. Ровно так и случилось на следующий день! И в момент, когда дужка лопнула, я внезапно вспомнил сон накануне. На всякий случай отмечу, что зонт ломался у меня в руках до того лишь единожды. То есть это не рядовое, но мало на что влияющее событие.
М. Бэрэш пришел к выводу, что человек одной ногой живет в прошлом, а другой в будущем. При этом на нас влияют и то, и другое. Но и мы можем влиять на оба времени. «Каждый миг — точка опоры для перемен: каждый поступок, каждая мысль имеет результат в будущем и даже в прошлом». (С. 241.)
В разделе «Исцеление тени», написанной под очевидным влиянием работ Юнга и его учеников, содержится пассаж, который, на мой взгляд, ярко показывает разницу между теоретиком и практиком глубинной психологической работы (и Бэрэш здесь скорее выступает теоретиком):
"В тибетском ритуале chod3 исполнитель заклинает самых ужасающих демонов, каких он только может представить, и символически предлагает им свое тело - руки, ноги, голову и окровавленное сердце, чтобы освободить себя от дуалистических иллюзий добра и зла, Себя и Другого. Мы даже мечтать не можем, чтобы пойти так далеко! Но всегда есть что-то, что мы можем предложить нашим неистовым демонам - если не руку, то пусть хотя бы самый кончик пальца, - и посмотреть, что случится". (С. 281.)
В подлинно глубокой работе вы не то чтобы представите, а обязательно столкнетесь как с самими «демонами», так и с тем, что они влияют на наши тела (а не только лишь психику). И порой вы даже заметите разницу между собственными теневыми частями и демонами как вполне независимыми и неинтегрируемыми существами. О подобном опыте, к примеру, писали аналитический психолог Мария-Луиза фон Франц, архетипический психолог Сандра Ли Дэннис, трансперсональный психолог Станислав Гроф и многие другие, не говоря уже о специалистах по шаманизму или экзорцизму4.
В практике энергокоррекций мы с друзьями обнаружили, что так называемые демоны (и иные существа) повально присутствуют в жизни людей, населяя их энергополя, отсеки бессознательного и органы тела. Им ничего даже не нужно предлагать, поскольку они буквально «питаются» нами и провоцируют заболевания именно потому, что мы, как правило, не присутствуем в теле, бросили его и не осознаем его. И то, придерживаетесь ли вы какой-то веры или нет, не имеет особого значения, будь вы даже практикующим священником. То, чего практики буддийского чод добиваются специальными ритуалами (отсечение от себя своих чувств) фактически является «нормой» для большинства представителей западного мира, отчего их психологическое и физическое здоровье оставляет желать лучшего. Что уж удивляться тому, что ближайшие ученики Юнга (вроде фон Франц) открыто признавались в своих лекциях, что большинство «нормальных» людей на поверку являются одержимыми, используя средневековую терминологию. Там, где нет сознания, царит бессознательное и населяющие его архетипические (или энергетические) обитатели. Часть из них — откровенные паразиты, с нашей точки зрения, часть — «демоны-учителя», часть — наши собственные отринутые части (части Тени), полные горечи, злости или обиды. Все это густо перемешано.
В итоге Марк Бэрэш констатирует, что интеграция интеграция Тени требует принятия противоположных точек зрения, пока не возникнет некий высший синтез. «Это требует необычной смелости и дисциплины. И/и — намного более перспективная оппозиция, чем или/или». (С. 299.) Он признает, что исцеляющие сновидения размывают границы между Тенью и Эго, между «я» и другими, между добром и злом, и иногда даже между снами и реальностью.
В главе «Другой мир: связь небес и земли» американский автор называет еще один признак исцеляющего сновидения: «Исцеляющее сновидение снова и снова заставляет сновидящего жить жизнью других людей, помещает его в тело другого человека, расширяя круг симпатий и нередко причиняя ему боль». (С. 365.)
Завершая книгу, американский автор обращается к набившему оскомину вопросу о практической пользу «всего этого»:
«Один редактор как-то раз попросил меня объяснить, как исцеляющее сновидение может «помочь обычному человеку быть результативным в его повседневной жизни». Вопрос привел меня в замешательство. Значащие сны — призывы неведомого. Они дают право голоса тому, что мы спрятали от самих себя, со всеми опасностями и возможностями, таящимися в этом. Вглядываться в наши сны с намерением извлечь чисто прагматический смысл значит не услышать предостережение старой индусской пословицы: «Когда вор смотрит на святого, он видит только его карманы». (С. 333.)
Рекомендуемые статьи со схожей тематикой:
Мюррей Стайн о толковании сновидений
Ключи к пониманию снов в книге «Зачем мне это приснилось»
Работа со сновидениями — основной способ диалога со своим бессознательным
К.Г. Юнг об архетипах и анализе сновидений
Анализ сновидений на собственном примере
1 Из его книги «Знамения тысячелетия: гнозис ангелов, сновидения и воскрешение» (1996).
2 Вероятно, речь идет о Джоне Бойнтоне Пристли (1894-1984) — английском романисте, драматурге и театральном режиссере. На основе его сочинений снято много кинолент как за рубежом, так и в России (СССР). К примеру, это фильмы «31 июня», «Скандальное происшествие в Брикмилле», «Время и семья Конвей» и «Призраки зеленой комнаты».
3 Чод — одна из школ и практик тибетского буддизма. Основателем традиции чод считается тибетская йогиня Мачиг Лабдрон (1055-1149), соединившая элементы бонских шаманских традиций с учениями праджняпарамита-сутры и традициями дзогчена. Слово «чод» переводится с тибетского как «отсечение», что означает устранение всех чувств, ощущений и привязанностей на пути к Пробуждению. Эту практику обычно проводят в уединенных и пустынных местах, вроде пещер и горных вершин, но в особенности на кладбищах и в местах сожжения трупов, чаще всего ночью. Находясь один в темноте, практикующий чод дует в ганлин, специальную флейту из бедренной кости, и вызывает духов трех миров, предлагая в качестве подношения демонам собственное тело. Выдержавший такое испытание отсекает привязанности и страхи, обретая Пробуждение.
4 Хотя термин «экзорцизм» (изгнание «нечистой силы») ассоциируется у нас обычно с христианством, в культурном плане он широко распространен. Экзорцизм применялся и применяется также в исламе, иудаизме, даосизме и шаманских практиках.
Источник: Бараш М. Исцеляющие сновидения. — М., 2003. — 350 с.