Данная статья продолжает изучение текстов К.Г. Юнга касательно многочисленных сновидений его пациента, начатых в материале, опубликованном ранее и доступном по соответствующей ссылке. В 1928-1930 годах К.Г. Юнг провел серию полузакрытых семинаров, посвященных анализу сновидений. Они представляли собой еженедельные собрания, иногда прерывавшиеся на месяц или более. Участниками семинаров были десятки человек, включая ставших всемирно известными аналитиками Тони Вольф, Джеймса Кирша, Линду Фирц-Дэвид, Барбару Ханна, Эстер Хардинг и Джозефа Хендерсона. Долгое время они были недоступны широкой публике и были изданы в 1984 г. году под редакцией Уильяма МакГуайра. По утверждению последнего, данные семинары «дают самое полное представление о методе амплификации Юнга». (Юнг, с. 14.) Данные семинары были опубликованы на русском небольшим тиражом издательством «Касталия», благодаря чему мы можем почерпнуть из них полезные и емкие выдержки, ранее не известные отечественному читателю. С первой частью выдержек вы можете ознакомиться по соответствующей ссылке.
«Центр индивидуальности не обязательно в том же месте, где и эго-центр. Нам скорее следует отождествить личность с персоной, но для настоящей индивидуальности нужно другое слово. Индивидуальность — это качество всего существа, которое мы называем человеком, так что центр индивидуальности — это центр самости…» (с. 116.)
«Если он посвятил больше времени оккультным занятиям, чем женщинам, то можно с уверенностью сказать, что в них больше заинтересован. Я всегда пытаюсь выяснить точное количество времени и денег, которые человек потратил на что-то, тогда можно знать, насколько это было важно для пациента. Женщина ценнее не от глубины переживаний, а от количества проведенного с ней времени. Лучше четыре часа с меньшей интенсивностью красоты чувств, чем пятнадцать минут чарующих слов. Женщины беспощадны, но это очень эффективные средства. Я узнал это от женщин. Три четверти аналитических занятий проводят женщины, и я учусь у них». (С. 130.)
«Матери могут превратить детей в больных мгновенно, спроецировав болезнь на них. Дьявол вызовет туберкулез или что угодно. Вы проецируете на ребенка туберкулез, и он появляется. Часто приходится забирать детей из некоторых семей, чтобы освободить их от ужасного давления ложных предположений». (С. 152.)
«Серии сновидений подобны развитию в игре. Мы не знаем, какова конечная цель; мы можем лишь наблюдать за развитием драмы». (С. 157.)
«Отец сновидца был священником. Что бы он спроецировал на него? Объект ваших проекций должен дать некоторый намек. Нельзя спроецировать гения на осла. Предположим, вы хотите спроецировать на кого-то ложь, сами будучи лжецом. Такую проекцию можно осуществить только на того, кто имеет подходящий крючок. (Смех.) Я хорошо это знаю и готов с таким столкнуться. С каждым может случиться такое, что он окажется объектом чьей-то проекции, так что вы в том же положении, что и я. У нас у всех есть крючки, так что следует следить за ними, как это делаю я. Проекция — это ужасающая сила. Она движет вами, а вы не знаете, почему. Воздействие проекции приходит, как бильярдный шар. Проекция может принести с собой ужасные вещи. Если вы не знаете о крючке в себе или об открытой двери, в нее заползет дьявол (проекция), и это повлечет жуткие последствия. Нельзя быть равнодушным к проекции. Важно и то, проецируя ли я, и то, служу ли я объектом проекции. Проекция действует в обоих случаях с почти механическим эффектом. Проекции могут породить самые удивительные и необъяснимые вещи». (С. 171.)
«Все древние боги были психологическими фактами, которые позже стали идеями. Древние боги, представленные планетами Сатурн, Юпитер, Марс — все они древние личностные боги, жившие на Олимпе. Позже они стали психологическими составляющими человеческого характера. Мы говорим о сатурнианской выразительности, меркурианском темпераменте, марсианской выносливости, юпитероподобном поведении и т.д., и забываем, что тем уподобляем человека великим управителям Олимпа. Бог может вам явиться, если захочет, и если вы интегрируете или развлечете его, так сказать, он станет новым духом, новым подходом в вас. Христос — это личностный идеал, затем он умирает и становится духом. Как Утешитель он нисходит с небес в виде огненных языков. Апостолы были наполнены неким духом, в них начала действовать новая сила, новая идея. Предположим, я вооружился новой идеей. Пока ее у меня не было, будучи в бессознательном, она была божеством, демоном, чем-то божественным; затем стала моей новой позицией, моим новым духом». (С. 188.)
«Трудность в том, что когда внутренний Бог становится видимым, это можно проследить только посредством тех вещей, которые мы называем инфантильными, ребяческими, слишком детскими в нас, но именно эти вещи залог будущего развития. То, что уже развито, не имеет будущего, оно достигло кульминации. Длительность жизни всегда зарождается в том, что неразвито. Это вечно творящаяся основа, в которой рождается новое развитие, и те вещи, что не находятся в автономной форме, те, что не подвержены нашему выбору, это боги и демоны. Все сопротивляющееся нашей психологии — это бог или демон, потому что оно не согласуется с нашими желаниями. Мы словно одержимы страхами, эмоциями, полутонами вне наших пределов. Все новые содержания сначала автономны; и где такое содержание присутствует, можно быть уверенным, что в своем развитии оно захватит индивидуума с его согласия или без него, и принесет в его жизнь огромные изменения. Позже оно станет духом, в котором нечто будет сделано или сказано». (С. 188-189.)
«Первая часть «Фауста» была написана, когда Гёте был молодым человеком, вторую часть он написал, будучи уже пожилым, так что между ними пролегает целый жизненный опыт1. Это была его последняя работа, и она содержит великое множество бессознательного материала. Так Гёте выражал свои переживания коллективного бессознательного. Будучи гением, он находился с ним в постоянном контакте. Столкновение с коллективным бессознательным — это судьбоносное переживание, потрясающий опыт. Его можно сравнить только с реальными переживаниями в этом видимом мире со всеми его красотами и рисками». (С. 193.)
«Так что сон, как всегда, сыплет соль на открытую рану. <…> Так что сон показывает беспристрастную истину. Он показывает ситуацию, которая по законам природы есть. Он не говорит, что нужно сделать то или другое, не говорит, что плохо, а что хорошо. Он просто показывает сновидца в ситуации. Человек действительно находится в такой зависимости. Это истина». (С. 207.)
«Имея дело с бессознательным, не следует бояться. Если вы слишком поверхностны в сознательном отношении к сновидению, сон усугубит ситуацию, и вы проснетесь в поту от кошмара. Имея должное уважение к бессознательному, вы не будете бояться. Если вы боитесь, все кончено, игра уже проиграна. Ведь тогда бессознательное исчезает. Пока оно видимо, его можно поймать и интегрировать в сознание, но когда оно исчезает, то начнет действовать во тьме, и это опасно. Худший враг — невидимый враг. Когда бессознательное невидимо, оно может напасть с любой стороны». (С. 209.)
«Сон никогда не говорит, что нужно делать. Природа никогда не предлагает. Вы должны знать детали сознательного состояния, чтобы интерпретировать сон, ведь сон состоит из всего того, что мы не проживаем или не осознаем. В сознании я могу забраться далеко вправо. Отклонившись слишком далеко в одну сторону, вы получите компенсацию бессознательного. Бессознательное как компас, оно не говорит, что делать. Если вы не умеете пользоваться компасом, он вам не поможет. …если вы знаете, как им пользоваться, он указывает направление, но все бесполезно, если вы этого не понимаете. Он как Дельфийский оракул, никогда не скажет, что делать. Это мистическая ситуация, и вы сами должны в ней разобраться». (С. 211-212.)
«Сама идея разделения означает контроль. Разделяя отсеки водонепроницаемыми стенами, можно сказать, что одно относится сюда, а другое туда. Управлять проще, когда можно разделять и нет опасности все смешать. Все остается на месте и не появится скоплений. Вот что мужчина сотворил с темной стороной мира: отделил ее от другой стороны водонепроницаемыми переборками. <…>
У меня была тетя, которая была плохой женщиной с дурным языком, а дядя был изобретателем, у него был фонограф, и он делал записи. Однажды она прочитала ему нравоучения, а он, без ее ведома, все записал. На следующий день, когда она была рассудительна, он пригласил ее кое-что послушать и поставил запись. Она сказала: «Я такого не говорила, это неправда!» Я часто советую людям вести дневник и перечитывать старые записи или просить у других людей описания своей жизни, чтобы прорваться через разделения. Слушать, как другой человек описывает вашу жизнь, весьма поучительно. То, что мы делаем, находится в заключении индивидуальной бессознательности. Сновидец до сих пор никогда не обдумывал свою жизнь в целом, и я почти уверен, что если бы бессознательное выражалось в сновидении яснее, он был бы шокирован своей жизнью. Интроверт часто содержит части своей жизни по отдельности, у него вроде стены между ними, чтобы они не смешивались. Когда они сливаются, происходят разрушительные столкновения. Этот человек защищен от разрушений». (С. 212-214.)
«Символизм шляпы заключает что-то безличное, будь с ней связано что-то личное, ассоциаций было бы множество. Нехватка ассоциаций в таком случае может доказывать, что тут присутствует безличный символизм, вроде общепринятой метафоры. <…> Шляпа — это символ. Во сне мужчины она обычно означает, что он крайне озабочен своим видом на улице или публичностью. Она представляет особый предрассудок мужчины или недовольство. Итак, когда сновидец покидает дом, он не может найти шляпу, свой внешний облик, это серьезная утрата, ведь он осознает, что не может появиться на публике, как привык, это определенно стало его привычкой!» (С. 217-219.)
«Даже если мы не понимаем сон, он действует и вызывает изменения. Если, однако, мы его понимаем, то получаем возможность работать с вневременным духом в нас». (С. 225.)
«Анализируй мы это или нет, дух действует в нас и без осознания. С человеком что-то случилось. У меня самого были сны, которые я не мог понять, пока не случились последующие события. Сон иногда подготавливает к конкретному событию. Так что неважно, понимаем мы символизм колпака или нет, но важно, используем ли мы шанс для потрясающего расширения сознания. Вот почему мы анализируем сны. Будучи бессознательными, мы всегда находимся в опасности манипулирования бессознательными факторами методом энантиодромии, как зима следует за летом и т.д. Бессознательное не особенно заботится о человеческих целях, о построении нашей цивилизации. Оно движется по-особому, словно для него не существует времени». (С. 225-226.)
«Да, у червя нет мозга, только симпатическая нервная система, самая примитивная форма нервной жизни. Так что мы можем смело сказать, что червь связан с симпатической нервной системой. Это означает глубочайшие слои, простейшие формы жизни, абсолютно досознательные, жизнь, которая еще даже нигде не сконцентрировалась. Она состоит из отдельных ганглий в последовательностях, и потому представляет какую форму жизни? <…>
Да, бессвязную, разделенную, сегментированную. Это можно увидеть у солитера. На первый план в символизме червя выходит тот факт, что каждый его сегмент — само по себе животное. Так что эта простейшая форма нервной жизни, изначальная форма — это это жизнь в перегородках, в сегментах. Если жизнь полностью сегментирована, она полностью бессознательна, синтеза нет, так что если жизнь не больше, чем симпатическая нервная система, то сознания нет вообще. Когда появляется червь, с ним появляется абсолютно бессознательная форма жизни, и она может быть предельно разрушительной для нашего сознания. Червь возобладает над нашей психологией, и жизнь будет прожита в перегородках, как в случае шизофрении. Всегда присутствует опасность дезинтеграции и диссоциации сознания на перегородки». (С. 236.)
«Многим людям снится, что они должны съесть что-то очень грязное. У моей пациентки был сон, в котором я привел ее к дереву, которое было покрыто чем-то вроде глюкозы, по которой заползли улитки. Ей было противно, но я предоставил тарелку с ножом и вилку и сказал: «Помоги себе сама». Ей пришлось поймать и съесть этих улиток. Это значит, ей пришлось усвоить этих безмозглых созданий — что-то вроде червя». (С. 237.)
«Чтобы истолковать эту часть сна, мы должны сначала знать, что означают коробочки, ведь они плоды растения, растущего из земли. Мы истолковали червя, потому должны истолковать и коробочки. У растения нет даже симпатической нервной системы, нет вообще никакой связи между этой формой жизни и нервной системой. Это до-нервное состояние, совершенно невообразимое для нас; нет никакой возможной связи с нашим сознанием, но существование этого вегетативного состояния производит плод, который служит едой червю, нашей симпатической нервной системе. Это очень важный символизм. Капсула — это своего рода цветок (цветок лучше плода), который появляется из ниоткуда, из абсолютной бессознательности и невидимости, а червь живет в этом цветке. Словно наша симпатическая нервная система основана на растительном процессе, из которого черпает свое существование. Этот совершенно бессознательный растительный процесс частично уничтожен червем». (С. 237-238.)
«Мы можем пойти даже дальше, сравнить до-сознательную жизнь с вегетативной жизнью низших животных, ведь все это разворачивается в индивидууме во время пребывания в матке. То, что сначала кажется лишь вегетативным, позже развивается в симпатическую нервную систему, затем в позвоночник, затем в мозг, так что мы почти повторяем рост от жизни растения к человеку. Растение соответствует очень ранней стадии человеческого существования, затем следует стадия смутной ментальной жизни, не способной на сознание, и на этой стадии начинаются проблемы, в коробочке начинает расти червь и разрушает состояние невинности». (С. 238.)
«Здесь мы пытаемся пойти дальше, чтобы понять теорию в целом и принцип выражения снов. Каждый сон как короткая драма. В начале экспозиция, расставляющая все происходящее на места, как это прекрасно показано в греческой драме. Сначала демонстрация ситуации, с которой развиваются вещи; затем все запутывается или развивается, а в конце следует катастрофа или разрешение. Вторая часть сна обычно состоит из постановки проблемы: как сновидец будет справляться с ситуацией? Это может казаться немного произвольным, но бессознательное действительно так работает. Сначала утверждение бессознательной точки зрения; затем возможный путь, чтобы справиться с ней для сновидца. Мы склонны сказать: «что сновидец должен делать в соответствии с обстоятельствами?», но за исключением очень редких случаев бессознательное не говорит, что нужно делать… Обычно возможно несколько решений, потому сон просто представляет выбор возможных решений». (С. 243-244.)
«Сам факт, что все было сделано тенью, показывает, что все было сделано по-старому. Тень означает теневые пути. Если оставить вещи в тени, они будут развиваться по старому, или даже немного хуже, как протекающий трубопровод или двигатель, когда с ними ничего не делают. Когда сон говорит, что тень что-то сделала, можно быть уверенным, что все было сделано по-старому». (С. 247.)
«Многие сны бывают достаточно пугающими. Положим, вам снится, что вы хотите кого-то убить, например, отца или мужа; если у вас нет метода понять этот сон, он слишком ужасен. Это потому что у вас нет аналитического кода, и вы не вносите его в контекст, так что все это осознание падает, как свинцовая плита, способная раздавить. анализ пытается дать необходимый контекст, показать относительность таких ситуаций. Если принять сон буквально, вы хотите убить своего отца буквально, вы хотите убить своего отца. Это ужасно, но будучи переведено на аналитический язык, перестает быть таковым. Как правило, это следует понимать символически, так что убийство отца может означать желание отделиться от отца, или ослабить его влияние, чтобы он оставался пассивным. Резкий примитивный язык бессознательного просто говорит: «Убей его», имея в виду не больше, чем мы, когда говорим: «Убей время». Это все достаточно невинно и означает просто: «останови его действия». Если вы сможете все выразить таким путем, сознание это примет, не разлетевшись на куски». (С. 248.)
«Часто люди, которых я не знаю, присылают мне свои сны, но не зная сновидца, я могу толковать их лишь теоретически. У вас нет point de depart2 для интерпретации. Потому, в отличие от Фрейда, хотя мы и признаем, что сны используют одинаковые образы, мы должны помнить, что они символизируют различные психологические ситуации. Змея в одном случае может означать что-то положительное, «мудрость глубин», а в другом что-то неприятное, вроде физической болезни. Однажды женщине приснилась змея длиной в милю, большая, как слон, что означало брюшной тиф. Женщина сказала: «Всегда перед болезнью мне снится змея, но никогда не снилась такая большая». Змея может иметь тысячи значений. <…> Всегда, когда бессознательное выходит наружу, всегда, когда оно превалирует над настоящим, оно становится тяжелым и важным, обремененным прошлым или будущим. Когда бессознательное полно будущим или активированной формой прошлого, которое не было осознано, оно доминирует над человеком. Потому змея может означать прошлое или будущее». (С. 253-254.)
«Да, с собственными снами я так же беспомощен, как и любой другой человек. Сон попадает в тень, где мой свет гаснет. Словно я никогда не слышал об анализе сновидений. Это, конечно, сводит с ума, что вы никогда не ровня своим снам. Мне приходится начинать с начала и проходить через самый тщательный анализ. Это доказывает, что сны всегда нас опережают. Мы никогда не достигаем божественной высоты, никогда не едины со своими богами. Отличительная человеческая черта в том, что человек всегда чуть ниже, слегка несовершенен. Он должен быть таким! Так что вы должны придерживаться поведения новорожденного. Всегда следует вести себя скромно, когда дело касается собственных снов. Через двадцать или тридцать лет я научился тому, что все стоящие вещи всегда меня опережают. В нас есть вещи, нас превосходящие, отсюда у нас идея гипотетического нового центра, превосходящего сознательный». (С. 254.)
«Почему я говорю, что тень представляет старые пути? Тень — это подавленная личность, старая личность, праздная. Это ваша наиболее личностная реакция, то, как вы всегда реагировали. Например, вы можете найти тень в своем личном негодовании, в глубинных импульсах. В течение жизни они, в целом, не меняются. …старые пути, старые реакции сохраняются погружением в тень, в бессознательное. Если что-то кануло в бессознательное, исправить это уже нельзя. Оно восстанет из бессознательного свежим, как в тот день, когда туда попало. Все эти вещи, они не пообтерлись друг о друга, не были в котле, они как музейные экспонаты за витринами, не изнашиваются и не меняют форму. Вот почему я говорю, что тень на границе с сознанием означает «старые пути». Есть некоторые исключения, в которых, по-видимому, тень представляет не «старые пути», например, когда сознание не осведомлено о чем-то новом, идущем из бессознательного». (С. 257.)
«Видите ли, подавленный человек обладает много большими возможностями, чем проявленный, и потому мы так заинтересованы в анализе. Наиболее творческое в человеке исходит из наименее ожидаемого места, из малого, незаметного. Потому Тень — это очень важная часть человека». (С. 260.)
«А теперь я хочу рассказать вам о кое-каких технических моментах в толковании сновидений. Когда пациенту снится: «Я говорю доктору Юнгу, что» или «Он обращает мое внимание на, и т.д.», это информация для меня лично, для врача. Бессознательное пациента обращается ко мне и говорит: «А теперь послушай доктора Юнга». Тогда я должен что-то сказать этому человеку. Должен принять активное участие». (С. 268.)
«О, он вообще не был ошеломлен, потому что не осознал этого. В некоторых случаях осознание приходит гораздо позже. Поразительно, как слепы могут быть люди. Бессознательное впервые нанесло ему сбивающий с ног удар — и я пытался подсластить пилюлю. У каждого человека есть анафилактическая система, защищающая от слишком интенсивных осознаний. <…> Мыслитель никогда не бывает поражен мыслью, только чувством. Нет человека более непроницаемого для чувства, чем чувствующий тип в споре. Чувствующий тип не дает доступа к своим чувствам, потому что управляет ими. Это его способность, он использует ее, чтобы сообщаться с другими людьми. <…> Мы неуязвимы в своей высшей функции. Она словно склонна быть безжизненной, недостойной, малокровной; она тупая и толстокожая, но очень хитрая в нападении на других людей и достижении результатов. Это ценный инструмент, но сам по себе нечувствительный. Мы допускаем большую ошибку, считая, что мыслитель полон глубоких размышлений. Скорее наоборот, его мысли глубоки, только когда смешаны с подчиненной функцией; и для чувствующего типа соответствующая истина тоже верна». (С. 270-271.)
«С мыслящим типом нельзя говорить на языке чувств, с чувствующим типом нельзя говорить на языке мышления. <…> Если, столкнувшись с чувствующим типом, вы начинаете говорить с ним интеллектуально, но тем самым мостите дорогу к взрыву, и может произойти что-то ужасное, ведь подчиненная функция еще не была адаптирована». (С. 273.)
«Когда люди становятся собой, то ожидают необычного освобождения от ответственности, пороков и добродетелей, но на самом деле все не так. Это вроде ловушки, вы неожиданно падаете в дыру. «Пропади оно пропадом!» — восклицаете вы, и вот вы тут, где и находитесь. Мы все как маленькие клетки печени, которые забрели далеко от родных мест. Маленькая клетка печени вырывается и отправляется странствовать по тканям. Найдя мозг, она говорит: «Это прекрасное высокое место, тут отличный воздух», но соседи скажу: «Проваливай, здесь тебе не место», клетку вышвыривают, и она отправляется к легким, но то же самое происходит и там. Она говорит: «Жизнь так сложна, меня никто не понимает». Если бы она себя понимала, то знала бы, что ей тут не место! Наконец, мучительными путями кровеносных сосудов она попадает в печень, и тут падает в дыру, фатальная катастрофа. Клетка говорит: «Проклятье, самое неподходящее место, как я сюда попала?» Но Бог говорит: «Будь здесь», и оказывается, что она клетка печени! Вот что можно назвать индивидуацией!» (С. 287-288.)
Рекомендуемые статьи со схожей тематикой:
Карл Густав Юнг о работе со сновидениями
«Тавистокские лекции» Карла Густава Юнга
Работа со сновидениями — основной способ диалога со своим бессознательным
Ключи к пониманию снов в книге «Зачем мне это приснилось»
К.Г. Юнг об архетипах и анализе сновидений
1 Гёте (1749-1832) работал над замыслом о Фаусте 57 лет. Первая часть писалась ещё в 1790-х годах, была закончена в 1806 году, опубликована через два года и несколько раз пересматривалась Гёте при переизданиях (последний раз в 1828 году). Над второй частью Гёте трудился в преклонные годы; она увидела свет уже после его смерти, в 1832 году. В 1886 году был обнаружен текст «Прафауста», сочиненного Гёте в молодости, в 1772-1775 гг.
2 Point de depart — фр. отправная точка, исходный пункт.
Источник: Юнг К.Г. Анализ сновидений. Семинары (осень 1928 г. — лето 1929 г.). — М., 2014. — 304 с.