Книга «Эон: исследования феноменологии Самости» была впервые опубликована в 1951 году, когда основоположнику аналитической психологии исполнилось 76 лет. Она является одним из главных трудов позднего литературного творчества Юнга, по своей важности для понимания его зрелых взглядов и идей уступая лишь, пожалуй, «Психологии и алхимии» (1944) и «Mysterium Coniunctionis» (1956). Хотя для самого Юнга, наверное, центральной в позднем творчестве была книга «Ответ Иову» (1952). Но она скорее о его личных взаимоотношениях с христианской религией и образом Бога. Начальные главы «Эона» содержат восхитительно яркие описания того, что из себя представляют архетипы Эго, Самости, Тени, Анимы и Анимуса, а также их проявления. На данных описаниях мы и сосредоточим свое внимание.
«Под эго мы понимаем комплексный фактор, с которым соотносятся все сознательные содержания и который образует центр поля сознания. Поскольку последнее вмещает в себя эмпирическую личность, эго выступает субъектом всех личностных актов сознания. Связь некоего психического содержания с эго образует критерий его осознанности, ибо ни одно такое содержание не может стать осознанным, пока не будет представлено субъекту. / Вышеприведенное определение позволяет описать и определить охват субъекта. Теоретически поле сознания не может быть ограничено теми или иными рамками, ибо способно к неограниченному расширению». (Юнг, с.10.)
«Когда я говорю, что эго «зиждется» на целокупном1 поле сознания, я не имею в виду, что оно состоит из него. Будь оно так, эго было бы невозможно отличить от поля сознания как целого. Эго — лишь отправная точка поля сознания, основанная на описанном выше соматическом факторе и ограниченная им.
Хотя как таковые его основы относительно неизвестны и бессознательны, эго есть сознательный фактор par excellence2. С эмпирической точки зрения оно приобретается в течение жизни индивида. По всей видимости, эго впервые возникает из коллизии соматического фактора с окружающей средой и, однажды став субъектом, продолжает развиваться в дальнейших столкновениях с внешним и внутренним миром.
Несмотря на неограниченную протяженность своих основ, эго никогда не бывает ни больше, ни меньше сознания в целом. Как сознательный фактор, эго, по крайней мере теоретически, поддается исчерпывающему описанию. Последнее, однако, всегда будет представлять собой не более чем набросок сознательной личности, лишенный всех черт, неизвестных субъекту или им не осознаваемых. Полная картина, напротив, должна включать и их. Впрочем, полное описание личности, даже в теории, абсолютно невозможно, ибо ее бессознательная часть недоступна познанию. Эту бессознательную часть, как показывает опыт, ни в коем случае нельзя считать несущественной. Наоборот, наиболее значимые качества человека часто носят бессознательный характер и могут быть восприняты только окружающими, либо обнаружены с большим трудом при активном содействии извне.
Таким образом, личность как целокупный феномен не совпадает с эго, т.е. с сознательной личностью, но образует сущность, которую необходимо отличать от эго. Естественно, потребность в этом присуща только психологии, признающей сам факт существования бессознательного; для такой психологии подобное различение имеет непосредственное значение. Даже в юриспруденции немаловажно, осознаны или не осознаны определенные психические факты — например, при установлении степени ответственности».
(Юнг, с.12-13.)
«С эмпирической точки зрения наиболее полно можно характеризовать те архетипы, которые оказывают самое частое и возмущающее воздействие на эго. Это тень, анима и анимус. Наиболее доступной для переживания является тень, ибо ее природу в значительной мере можно вывести из содержаний личного бессознательного. Единственным исключением из этого правила являются те довольно редкие случаи, когда положительные качества личности подавляются, и эго, как следствие, играет преимущественно негативную или неблагоприятную роль.
Тень — нравственная проблема, бросающая вызов всей эго-личности, ибо никто не в силах осознать тень, не приложив к этому серьезных нравственных усилий. Осознание тени предполагает признание существования и реальности темных аспектов личности. Данный акт является неотъемлемым условием самопознания любого рода и, как правило, сталкивается с сильным сопротивлением. В самом деле, самопознание как психотерапевтическая мера часто требует тяжелого труда в течение длительного периода времени».
(Юнг, с.16-17.)
«Хотя благодаря инсайту и доброй воле тень может в некоторой степени ассимилироваться в сознательную личность, опыт показывает, что существуют определенные черты, оказывающие самое упорное сопротивление моральному контролю и практически не поддающиеся влиянию. Подобное сопротивление обычно связано с проекциями, которые не воспринимаются как таковые; их распознавание — великое нравственное достижение. <…> Насколько бы очевидными ни были эти проекции для стороннего наблюдателя, не стоит надеяться, что субъект заметит их сам. Прежде чем человек пожелает снять эмоционально окрашенные проекции с их объекта, его в первую очередь необходимо убедить в том, что он отбрасывает очень длинную тень.
<…> Как известно, проецирование осуществляется не сознательным, а бессознательным субъектом. Следовательно, человек сталкивается с уже готовыми проекциями, а не создает их. Результатом проекций является изоляция субъекта от его окружения, ибо реальная связь с ним уступает место иллюзорной. Проекции превращают мир в копию собственного лица человека, ему неизвестного. В конечном итоге они ведут к аутоэротичному или аутистическому состоянию, при котором человек грезит о мире, реальность которого навсегда остается недостижимой. <…> Чем больше проекций отделяет субъект от его окружения, тем труднее эго видеть сквозь свои иллюзии».
(Юнг, с.17-18.)
«Грустно наблюдать, как человек портит жизнь себе и другим, но при этом совершенно неспособен понять, что источник трагедии, которую он постоянно подпитывает и поддерживает, кроется в нем самом. Не сознательно, разумеется, ибо сознание его занято сетованиями и проклятиями в адрес вероломного мира, отодвигающегося все дальше и дальше. Скорее, иллюзии, заслоняющие собой мир, плетет некий бессознательный фактор. В действительности он плетет кокон, который в итоге полностью окутает человека.
Можно предположить, что подобные проекции, которые так трудно или даже вообще невозможно устранить, принадлежат царству тени, т.е. отрицательной стороне личности. Однако в определенный момент данное допущение становится несостоятельным, поскольку возникающие символы относятся теперь к противоположному полу: у мужчины к женщине, и наоборот. Источником проекций выступает уже не тень, всегда имеющая тот же пол, что и субъект, а фигура противоположного пола. Здесь мы сталкиваемся с анимусом женщины и анимой мужчины - двумя соответственными архетипами, чьи автономия и бессознательность объясняют устойчивость их проекций. …тень отличается от анимы и анимуса, ибо если тень распознается с легкостью, то анима и анимус находятся гораздо дальше от сознания и в нормальных условиях осознаются крайне редко (если осознаются вообще). Тень можно обнаружить посредством самокритики до тех пор, пока ее природа личностна. Но когда она предстает как архетип, возникают те же трудности, что и в случае с анимой и анимусом. Другими словами, человек вполне способен признать относительное зло своей природы, однако попытки взглянуть в лицо абсолютного зла - опыт редкий и зачастую разрушительный».
(Юнг, с.18-19.)
«Фактором, порождающим проекции, является анима или, точнее, бессознательное, представленное анимой. В снах, видениях и фантазиях она всегда появляется в персонифицированной форме, показывая тем самым, что олицетворяемый фактор обладает всеми характерными признаками существа женского пола. Она не изобретение сознания, но спонтанный продукт бессознательного. Не является она и фигурой, замещающей мать. Напротив, высока вероятность, что нуминозные качества, придающие материнскому имаго столь опасное могущество, проистекают от коллективного архетипа анимы, который заново воплощается в каждом ребенке мужского пола».
(Юнг, с.23.)
«Поскольку анима - архетип, который обнаруживается у мужчин, разумно полагать, что некий эквивалент архетипа должен присутствовать и у женщин; ибо как женский элемент компенсирует мужчину, так и мужской компонент компенсирует женщину. Я, однако, вовсе не хочу, чтобы данный аргумент создавал впечатление, будто эти компенсаторные отношения выведены путем дедукции3. Напротив, чтобы эмпирически постичь природу анимы и анимуса, понадобился долгий и разнообразный опыт. <…> В то же время я полностью отдаю себе отчет в том, что мы обсуждаем лишь первые исследования в этой области, которые по самой своей природе могут носить лишь предварительный характер». (Юнг, с.23-24.)
«Женщина компенсируется маскулинным элементом, а потому ее бессознательное несет на себе, так сказать, маскулинный отпечаток. Это приводит к существенному психологическому различию между мужчинами и женщинами, в связи с чем я назвал порождающий проекции фактор у женщин «анимусом», что означает «разум» или «дух». Анимус соотносится с отцовским Логосом так же, как анима — с материнским Эросом. <…> У мужчин Эрос — функция отношений — обычно менее развит, чем Логос. У женщин, напротив, Эрос есть выражение их истинной природы, тогда как как их Логос зачастую бывает не более чем прискорбной случайностью. …он состоит из мнений вместо размышлений; под мнениями я подразумеваю априорные предположения, претендующие на абсолютную истинность. Подобные предположения, как всем нам хорошо известно, могут быть крайне раздражающими. Поскольку анимус обожает спорить, его лучше всего наблюдать во время тех дискуссий, в которых обе стороны считают себя правыми. Мужчины могут спорить и по-женски, когда бывают одержимы анимой и превращаются, таким образом, в анимус своей собственной анимы. …ни один мужчина не способен беседовать с анимусом более пяти минут, не рискуя при этом пасть жертвой собственной анимы. Всякий, у кого хватит чувства юмора, чтобы беспристрастно выслушать последующий диалог, будет поражен огромным количеством банальностей, избитых истин, вставленных не к месту, клише из газет и романов, всякого рода общих фраз, перемежающихся вульгарными оскорблениями и умопомрачительным отсутствием логики. Это диалог, который, независимо от его участников, повторяется бесчисленное множество раз на всех языках мира и всегда остается в сущности одинаковым».
(Юнг, с.24-25.)
«Данный примечательный факт объясняется следующим обстоятельством: когда анимус и анима встречаются, анимус обнажает меч силы, а анима источает яд иллюзий и соблазна4. Исход вовсе не всегда бывает отрицателен, так как оба имеют равные возможности влюбиться (особый случай любви с первого взгляда). Язык любви отличается удивительным однообразием и пользуется старыми формулами с завидным постоянством, в результате чего двое партнеров вновь оказываются в банальной коллективной ситуации. При этом, однако, они пребывают в иллюзии, будто их отношения в высшей степени индивидуальны.
И в своих положительных, и в своих отрицательных аспектах отношение анима/анимус всегда «анимозно»; то есть оно эмоционально и, следовательно, коллективно. Аффекты понижают уровень отношений и приближают их к общей инстинктивной основе, в которой уже нет никакой индивидуальности. Очень часто отношения следуют собственному курсу независимо от самих участников, которые и не подозревают, что с ними случилось. <…>
Анимус, как и анима, имеет и положительный аспект. Через фигуру отца он выражает не только общепринятое мнение, но и то, что мы называем "духом", в частности философские или религиозные идеи, или, скорее, проистекающую из них установку. Таким образом, анимус - это психопомп, посредник между сознательным и бессознательным и персонификация последнего. Как анима становится Эросом сознания посредством интеграции, так и анимус становится Логосом; как анима придает сознанию мужчины способность устанавливать связи и отношения, так и анимус наделяет сознание женщины способностью к размышлению, обдумыванию и самопознанию".
(Юнг, с.25-27.)
«Как я уже говорил, легче понять тень, нежели аниму или анимус. С тенью мы имеем некоторое преимущество: отчасти мы готовы к встрече с ней благодаря образованию, которое всегда стремилось убедить людей в том, что они состоят отнюдь не из чистого золота. Посему каждый сразу понимает, что подразумевается под «тенью», «низшей личностью» и т.п. А если человек забыл об этом, воскресная проповедь, жена ли налоговый инспектор с легкостью освежат его память. С анимой и анимусом, однако, все гораздо сложнее. Во-первых, нравственное образование в данном плане отсутствует, а во-вторых, большинство людей не видят ничего плохого в самодовольстве и предпочитают взаимные оскорбления (если не хуже!) признанию своих проекций. …осознать проекции анимы/анимуса гораздо труднее, чем признать свою теневую сторону. Для этого требуется, разумеется, преодолеть определенные моральные преграды, такие как тщеславие, самолюбие, высокомерие, негодование и т.п., однако в случае проекций к ним добавляются всякого рода интеллектуальные затруднения, не говоря уже о содержаниях проекций, с которыми человек вообще не знает, как быть. В довершение ко всему возникают сильные сомнения касательно того, не чересчур ли мы вмешиваемся в дела природы, доводя до сознания вещи, которые лучше не трогать. …данные понятия (Анима и Анимус — А.Ш.) выходят за рамки обычных переживаний. Они непопулярны именно в силу своей непривычности. Как следствие, они мобилизуют предрассудки и становятся табу, как и все неожиданное.
Таким образом, если мы выдвигаем требование устранить проекции, ибо это не только полезно, но и во всех отношениях выгодно, мы вступаем на новую территорию. До сих пор каждый был уверен, что идея «мой отец», «моя мать» и т.д. есть не что иное, как правдивое отражение настоящего родителя, в точности соответствующее оригиналу, и что когда человек говорит «мой отец», то имеет в виду именно то, чем его отец является в реальности. <…> Представление X о своем отце — комплексная величина, за которую реальный отец отвечает лишь частично, тогда как неопределенно большая доля принадлежит сыну. Следовательно, всякий раз, когда сын критикует или восхваляет своего отца, он бессознательно метит в самого себя, тем самым вызывая психические последствия, свойственные людям, которые привыкли принижать или расхваливать себя».
(Юнг, с.27-29.)
"Чтобы заставить человека увидеть изъяны своей установки, недостаточно просто "сказать" ему о них, ибо здесь задействовано нечто, большее, чем допускает обычный здравый смысл. Здесь человек сталкивается со своего рода судьбоносным непониманием, которое, в обычных условиях, всегда остается недосягаемым для инсайта. Это все равно что ожидать от среднестатистического законопослушного гражданина, что он признает себя преступником.
Я упоминаю обо всем этом с одной целью: продемонстрировать масштабы проекций анимы/анимуса, а также необходимых для их устранения нравственных и интеллектуальных усилий. …мы узнаем, что в нас живут мысли, чувства и аффекты, о которых мы даже не подозревали. <…> Эти размышления приводят нас в совершенно новый мир психологического опыта, при условии, конечно, что мы сумеем реализовать их на практике. Те, кому это удается, будут поражены тем, сколь многого эго не знает и никогда не знало. В наше время подобные достижения в самопознании крайне редки и обычно заранее оплачиваются неврозом, если не хуже».
(Юнг, с.30.)
«В фигурах анимы и анимуса выражается автономия коллективного бессознательного. Они персонифицируют те его содержания, которые, при их отделении от проекций, могут быть интегрированы в сознание. В этом смысле обе фигуры выполняют функции отфильтровывания содержаний коллективного бессознательного и их передачи сознательному разуму. Однако так они ведут себя до тех пор, пока тенденции сознания и бессознательного расходятся не слишком сильно. При возникновении любого рода напряжения эти функции, прежде безвредные, вступают в конфликт с сознанием в персонифицированной форме и ведут себя скорее как системы, отколовшиеся от личности, или как отчасти самостоятельный фрагмент души. Данное сравнение некорректно в том смысле, что ничего из ранее принадлежавшего эго-личности не откалывалось от нее; напротив, две фигуры представляют собой беспокойное приращение. Причина такого их поведения заключается в том, что, хотя содержания анимы и анимуса могут быть интегрированы, сами они интегрированы быть не могут, ибо являются архетипами. Как таковые они суть краеугольные камни психической структуры, которая во всей своей целокупности выходит за границы сознания и, следовательно, никогда не может стать объектом непосредственного познания. Хотя эффекты анимуса и анимы могут быть осознаны, сами они представляют собой факторы, трансцендентные по отношению к сознанию и недоступные для восприятия и воли. Как следствие, они остаются автономными, несмотря на интеграцию их содержаний, а потому о них никогда не следует забывать. Это крайне важно с терапевтической точки зрения, ибо постоянное наблюдение — та дань бессознательному, которая более или менее обеспечивает его сотрудничество. Как известно, с бессознательным невозможно «разделаться» раз и навсегда. На самом деле одна из важнейших задач психической гигиены состоит в том, чтобы постоянно уделять внимание симптоматике бессознательных содержаний и процессов — по той простой причине, что сознательному разуму всегда грозят однобокость, следование проторенным дорожкам и застревание в тупиках. Комплементарная и компенсаторная функция бессознательного обеспечивает возможность в некоторой степени избежать этих опасностей, которые особенно выражены при неврозе. <…> Дабы компенсация заработала, необходимо уделять особое внимание бессознательному. Особенно важно при этом представлять архетипы бессознательного не как стремительную фантасмагорию неуловимых образов, но как константные автономные факторы, которыми они и являются».
(Юнг, с.31-32.)
«…сизигия5 состоит из трех элементов: феминного начала в мужчине и маскулинного начала в женщине; опыта мужчины по отношению по поводу женщины и наоборот; и, наконец, маскулинного и феминного архетипического образа. Первые два элемента могут быть интегрированы в личность посредством осознания, последний - нет».
(Примечание Юнга на с.32.)
«Как показывает практический опыт, обоим этим архетипам присуща фатальность, которая иногда может приводить к трагическим последствиям. Они, в буквальном смысле, мать и отец всех губительных хитросплетений судьбы, и издавна считаются таковыми во всем мире. Вместе они составляют божественную пару, один член которой, в соответствии со своей природой Логоса, характеризуется пневмой и nous, подобно изменчивому Гермесу, тогда как второй, в силу своей природы Эроса, обладает чертами Афродиты, Елена (Селены), Персефоны и Гекаты. Оба суть бессознательные силы, фактически «боги», каковыми и видел их древний мир. Называть их так значит отвести им центральное положение на шкале психологических ценностей, которое принадлежало им всегда, вне зависимости от того, признано это сознанием или нет; ибо сила их растет пропорционально степени их бессознательности. Те, кто не видит их, пребывают в их власти — так эпидемия тифа сильнее всего там, где источник ее неизвестен. <…> Лишь заглянув в темные глубины психики и исследовав странные, извилистые пути человеческой судьбы, мы начинаем понимать, сколь велико воздействие двух этих факторов, дополняющих нашу сознательную жизнь».
(Юнг, с.32-33.)
«Перейдем к вопросу о том, оказывает ли рост самопознания, вызванный устранением безличных проекций — другими словами, интеграцией содержаний коллективного бессознательного — особое влияние на эго-личность. При условии, что интегрированные компоненты являются частью самости, можно ожидать, что такое влияние будет существенным. Их ассимиляция увеличивает не только область поля сознания, но и важность эго, особенно если (как это обычно и происходит) у эго отсутствует критический подход к бессознательному. В этом случае оно легко подавляется и становится идентичным ассимилированным содержаниям. Так, например, мужское сознание попадает под влияние анимы и даже может стать одержимо ею. <…>
…чем многочисленнее и значительнее бессознательные содержания, ассимилированные в эго, тем точнее аппроксимация эго к самости, даже если такая аппроксимация представляет собой процесс бесконечный. В отсутствие критической демаркационной линии между эго и фигурами бессознательного это неизбежно порождает инфляцию эго. <…> Попытки психологизировать6 и тем самым ликвидировать эту реальность либо оказываются неэффективны, либо просто усиливают инфляцию эго. Невозможно избавиться от фактов, объявив их нереальными. Порождающий проекции фактор, например, обладает неоспоримой реальностью. <…> Данное состояние не следует толковать как состояние сознательного самовозвеличивания. Это далеко не правило. Обычно мы напрямую не осознаем данное состояние и в лучшем случае может убедиться в его наличии косвенно, на основании симптомов. Последние включают реакции нашего непосредственного окружения. Инфляция увеличивает слепое пятно в глазу, и чем больше мы ассимилируемся порождающим проекции фактором, тем сильнее тенденция идентифицировать себя с ним. Явный симптом - растущее нежелание замечать и учитывать реакции своего окружения".
(Юнг, с.35-36.)
«Фигура тени уже принадлежит царству бестелесных призраков, не говоря уж об аниме и анимусе, которые, судя по всему, проявляются исключительно в виде проекций на других людей. Что касается самости, то она находится полностью за пределами личностной сферы и проявляется (если проявляется вообще) лишь в виде религиозной мифологемы, а ее символы варьируют от высших до низших. <…> Такое знание является необходимым предусловием любой интеграции — иными словами, некое содержание может быть интегрировано лишь в том случае, если его двойственный аспект переведен в сознание и не только усвоен интеллектом, но и понят согласно его чувственной ценности. Интеллект и чувство, однако, трудно запрячь в одну упряжку — они конфликтуют друг с другом по определению».
(Юнг, с.44-45.)
«То, что поначалу выглядит абстрактной идеей, в реальности обозначает нечто существующее и доступное переживанию, спонтанно демонстрирующее свое априорное присутствие. Таким образом, целостность — объективный фактор, являющийся субъекту независимо от его желания, как анима или анимус; как последние занимают в иерархии более высокое положение, чем тень, так и целостность претендует на положение и ценность боле высокие, нежели положение и ценность сизигии. Сизигия, по-видимому, репрезентирует по меньшей мере существенную часть, если не обе половины целокупности, образуемой царственной парой брат-сестра, а следовательно, и напряжение между противоположностями, из которого рождается божественное дитя как символ единства».
(Юнг, с.45-46.)
"Бессознательного боится гораздо больше людей, чем можно ожидать. Они боятся даже собственной тени. Когда же дело доходит до анимы и анимуса, этот страх превращается в панику. Сизигия в самом деле репрезентирует психические содержания, которые врываются в сознание при психозе (явственней всего при параноидных формах шизофрении). Преодоление такого страха зачастую означает величайшее моральное достижение, и все же это не единственное условие, которое должно быть выполнено на пути к настоящему переживанию самости.
Тень, сизигия и самость суть психические факторы, адекватное представление о которых можно составить лишь на основе более или менее всеобъемлющего их переживания. Поскольку эти понятия возникают из переживания реальности, они могут быть прояснены только дальнейшим опытом. Философы найдут в них массу поводов для возражений, если, конечно, не начнут с признания того, что речь идет о фактах и что «понятие» есть всего-навсего краткое описание или определение этих фактов. <…> Важно не само понятие; понятие есть всего лишь слово, фишка, и имеет определенное значение и применение только потому, что обозначает некую совокупность переживаний. К несчастью, я не в состоянии передать этот опыт моим читателям. <…> Везде, где мои методы применялись по-настоящему, приведенные мной факты подтверждались. Спутники Юпитера можно было увидеть и во времена Галилея, если бы только кто-нибудь взял на себя труд воспользоваться его телескопом».
(Юнг, с.48.)
«Как мы должны помнить богов Античности, дабы оценить психологическую значимость архетипа анимы/анимуса, так и Христос есть ближайшая аналогия самости и ее значения. Естественно, речь идет не об искусственно созданной или произвольно установленной, а о присутствующей per se7 коллективной ценности, действенность которой ощущается вне зависимости от того, осознает ее субъект или нет. Тем не менее, хотя атрибуты Христа… несомненно, делают его воплощением самости, с психологической точки зрения он соответствует только половине архетипа. Вторая половина представлена в Антихристе. Последний — такая же манифестация самости, за исключением того, что в нем воплощен ее темный аспект. Оба представляют христианские символы и имеют то же значение, что и образ Спасителя, распятого между двумя разбойниками. Этот великий символ говорит нам, что прогрессивное развитие и дифференциация сознания ведут к опасному осознанию конфликта и предполагают не более и не менее чем распятие эго, его мучительную подвешенность между непримиримыми крайностями. Естественно, речь идет не о полном уничтожении эго, ибо в таком случае был бы уничтожен фокус сознания, что привело бы к полной бессознательности. Относительная ликвидация эго затрагивает лишь те высшие и окончательные решения, принимать которые мы вынуждены в ситуациях неразрешимых коллизий долга. Другими словами, в подобных случаях эго становится пассивным наблюдателем, вынужденным подчиняться. Последнее слово остается за «гением» человека, высшей и более обширной его частью, пределы которой неведомы никому».
(Юнг, с.61-63.)
"Там, где господствует архетип самости, неизбежным психологическим следствием является состояние конфликта, наглядно представленное христианским символом Распятия - то острое состояние неискупленности, которое прекращается лишь со словами "consummatum est".8 Признание архетипа, таким образом, ни в коем случае не обходит христианское таинство; скорее, оно принудительно создает психологические предусловия, без которых "искупление" будет выглядеть бессмысленным. "Искупление" не означает, что с плеч человека снимается бремя, которое он никогда не собирался на себя взваливать. Лишь "завершенный" человек знает, насколько человек невыносим для себя самого. Насколько я вижу, с христианской точки зрения нельзя выдвинуть никаких серьезных возражений против человека, взявшего на себя задачу индивидуации, возложенную на нас природой, и осознания нашей целостности или полноты (завершенности) как личное обязательство. Если человек делает это сознательно и намеренно, то сможет избежать всех неприятных последствий подавления индивидуации. Другими словами, если он добровольно принимает на себя бремя полноты, он не обнаружит, что она "происходит" с ним против его воли и в негативной форме. Иначе говоря, если уж кому-то суждено спуститься в глубокую яму, лучше сделать это со всеми необходимыми предосторожностями, а не падать в нее спиной. <…> Психологическое правило гласит: если внутренняя ситуация не осознается, она реализуется вовне, как судьба. Иными словами, если индивид остается неразделенным и не осознает свои внутренние противоречия, мир вынужден разыграть конфликт вовне и раскалывается на две противоположные половины".
(Юнг, с. 92-93.)
«Как центральная идея lapis philosophorum9 обозначает самость, так и opus с его бесчисленными символами иллюстрируется процесс индивидуации, пошаговое развитие самости от бессознательного к сознательному состоянию. Именно поэтому lapis как prima materia находится как в начале, так и в конце процесса».
(Юнг, с. 317.)
Рекомендуемые статьи со схожей тематикой:
Карл Густав Юнг о работе со сновидениями
«О психологии бессознательного» Карла Густава Юнга
Метод активного воображения в аналитической психологии
К.Г. Юнг об архетипах и анализе сновидений
Карл Юнг об архетипах, даймонах и Самости
1 Целокупный (книжн., устар.) — представляющий собой единое целое, полный, совокупный, неделимый. Слово описывает что-либо, рассматриваемое как общая сумма всех элементов, объединенных в неразрывную целостность. Часто используется для обозначения чего-то полного, охватывающего все стороны или части.
2 Par excellence (пар эксела́нс) — французское выражение, означающее «в высшей степени», «по преимуществу», «превосходный» или «в полном смысле слова».
3 Дедукция — метод мышления, при котором вы делаете частный вывод на основе общих фактов или правил. (От общего к частному.)
4 В результате стереотипной является ситуация, когда влюбленный или жаждущий секса мужчина обещает женщине звезду или врет с три короба, а женщина требует от мужчины конкретики и регулярного прояснения отношений.
5 Сизигия — архетипическая пара противоположностей, чаще всего мужского и женского начала, Анимуса и Анимы.
6 Психологизация — склонность искать во всем некую субъективную, внутреннюю причину, начисто исключая внешнее (неподвластное человеку) влияние — травму, мысли, установку, убеждение, а также предполагать, что если от этого «чего-то» «вылечиться», то проблема сама собой исчезнет.
7 Per se — с лат. переводится как «само по себе», «по сути», «в чистом виде» или «как таковой».
8 Consummatum est — латинская фраза, означающая «Свершилось», «Исполнилось» или «Завершено». Это последние слова Иисуса Христа на кресте (Евангелие от Иоанна 19:30), символизирующие окончание его земной миссии и жертвы.
9 Lapis philosophorum — с лат. «философский камень».
Источник: Юнг К.Г. Эон. Исследование о символике самости. — М., 2023. — 352 с.