Размышления Джеймса Хиллмана об астрологии

Биографическая справка: Джеймс Хиллман (12 апреля 1926 — 27 августа 2011 гг.) — американский психолог и психотерапевт. Учился и затем руководил исследованиями Института К.Г. Юнга в Цюрихе, основал движение архетипической психологии и ушёл в частную практику, писал и путешествовал, работал частным преподавателем до самой своей смерти в своём доме в Коннектикуте.

Ниже приведены выдержки из статьи Д. Хиллмана «О необходимости аномальной психологии: Ананке и Афина» (лекция была прочитана в 1973 г., опубликована впервые в 1977 г., издана на рус. языке — в 2004 г.):

«Миф об Эре явился основной причиной платоновского очарования астрологией как формой психологии. Все та же необходимость управляет и движениями души, и движениями звезд. Между колен Ананке* вращается веретено, ось которого — мировая ось, и Ананке управляет движениями планет, но как раз под тем местом, на котором она восседает, проходят человеческие души. Все, что происходит с душой и со звездами, воплощено в одной и той же плетеной нити. Поэтому тому, кто пытается разобраться в хитросплетении душевной необходимости, следует обратиться к движениям планет. Как объяснил Парацельс, тот или иной исцеляющий от патологии не может рассматривать себя таковым, пока он не приобретет знание о другой составляющей души в планетарных телах. Но астрологи восприняли это послание скорее буквально, нежели имагинально. Ведь не реальные звезды и не астрологические планеты являются управителями личности. Астрология — это метафорический способ, ведущий к пониманию того, что управителями личности являются архетипические силы, которые располагаются за пределами наших личных достижений, но тем не менее с необходимостью вовлечены во все превратности наших судеб. Эти силы представлены мифическими персонажами, Богами, и их действия описаны не в математике, а в мифах»**.

«С этой мифической точки зрения, у каждого архетипа имеются свои патологизированные темы, и, наоборот, каждое патологизированное явление можно рассматривать в определенной архетипической перспективе. <…> Персонажи мифа — ссорящиеся, обманывающие, сексуально одержимые, мстящие, ранимые, убивающие, разрываемые начасти фигуры — демонстрируют нам, что Боги отнюдь не только совершенства, и все ненормальности, следовательно, можно свалить на людей. <…>

Размышляя о патологизации мифологически, мы могли бы сказать, как это и делают некоторые, что «мир Богов» антропоморфен, что он имитирует наши собственные проекции, включая и наши патологии. Однако можно было бы начать также и с другого конца — с «имагинального*** мира» архетипов (или Богов) и сказать, что наш «секулярный мир» является одновременно и мифическим, служит своего рода подражающей проекцией их мира, включая и их патологии. То, что Боги демонстрируют в имагинальной сфере мифа, находит отражение в нашем воображении в виде фантазии. Наши фантазии отражают их фантазии, наше поведение подражательно в отношении их поведения. Мы не способны ничего вообразить или осуществить, что уже формально не было бы архетипическим воображением Богов. <…> Поскольку божественный недуг существенен для полноты их конфигурации, то отсюда следует, что для нашей индивидуальной завершенности требуется наша собственная патологизация.

Если дело обстоит подобным образом, то мы оказываемся в той же степени гармонии с архетипической сферой и тогда, когда пребываем в состоянии подавленности, и в блаженном состоянии трансценденции. <…> Если Боги представляют истинную основу и фон человеческой жизни, и мы созданы по их образу и подобию, тогда наши болезни тоже имеют божественное происхождение. Они не просто ниспосланы нам Богами, не просто несомы нами для них, но, через архетипическое нездоровье, мы обретаем с ними согласие во всех смыслах»****.

Цитаты из статьи «Психология: монотеистическая или политеистическая» (изд. на рус. в 2004 г.):

«Чем больше меня будет занимать анима или анимус, тем больше я буду озабочен хаосом психологических явлений. Чем больше меня будет занимать самость, тем в большей мере я буду озабочен целью своих устремлений, крайними переживаниями и универсальностью.

С точки зрения таких высших устремлений Вавилон и распространение различных эллинских культов всегда воспринимаются как вырождение, подобно тому, как «правление анимуса» и его амбивалентность или же множество воображаемых женщин означают всего лишь нижнюю, предварительную стадию единого. <…> Многогранный мир Олимпа должен растаять перед лицом единого Бога (пусть и воплощенного в трех ипостасях). Можно, однако, рассматривать распространение культов и как «терапию» комплексов в их различных формах. <…> Если существует лишь одна модель индивидуации, то возможно ли существование истинной индивидуальности? Комплексы, которые не интегрируются, требуют признания своей автономной власти. Их архетипические сущности не хотят служить единой цели монотеистической целостности. С одной точки зрения Вавилон может означать упадок религии, однако он может символизировать и психологическое совершенствование, поскольку через множество языков отражается вся полнота психической реальности. Поэтому наблюдаемое в наши дни увлечение суевериями, колдовством, оракулами имеет психологическую значимость, даже если полагать, что они располагаются на более низком, по сравнению с религией, уровне. Через такие образы и действия аспекты анимы и анимуса начинают находить традиционное отражение и сдерживание благодаря наличию безличного фона»*****.

«По-видимому, монотеизм дал психике Константина необходимый ей тогда центральный фокус. Не является ли сегодня ситуация прямо противоположной? Может ли раздробленность нашего психического язычества, то есть распространение индивидуального формирования символов, сопровождающее угасание христианства, сдерживаться с помощью психологии интеграции самости, в которой эхом отражается гибнущая модель христианства? <…> Дать ответ сможет только история; а чаша весов, наполненная до краев возрождающимися индивидуальными фантазиями, несомненно отдаляется от монотеистического определения порядка и его богообраза. Опасность состоит в том, что тогда возможно настоящее возрождение язычества как религии, со всеми сопровождающими его явлениями, такими, как пророчества, быстрое появление касты жрецов, астрологические предсказания, экстравагантные нравы, а также эрозия психических различий за счет ложного энтузиазма. Самость не служит защитой, ибо монотеистическое описание и протестантская интерпретация оставляют слишком многое недосказанным. <…> Политеистическая психология может придать священное разнообразие нашему психическому смятению, и мы сможем приветствовать свою — чуждую нам — индивидуальность, опираясь на классические образцы.

Усовершенствование этих образцов с использованием психологических терминов еще впереди. Нам еще надо будет понять Артемиду и Персефону, Аполлона и Посейдона, опираясь на наше поведение и образы нашей души»******.

Выдержки из эссе «Эдип возвращается» (написано в 1987 г., опубл. на русском — в 2004 г.):

«Психотерапевты часто, как оракулы, прислушиваются к сновидениям, прибегают к помощи гороскопов для получения предсказаний, обращаются к Таро и Книге Перемен. Они хотят предостеречь пациента (человека, обратившегося за помощью) от выбора такого хода событий, который, как они предсказывают, неминуемо приведет его к трагедии. Такой способ толкования сновидений, напоминающий действия оракула, не следует рассматривать ни как шаманское провидение терапевта, ни как его практическую проницательность, ни даже как юнгианскую веру в бессознательное. Скорее, такие действия могут служить иллюстрацией бессмертного воздействия Эдипа на психоанализ»*******.


* Ананке — термин античной философии, означающий силу, принуждение или необходимость, которая определяет действия людей и ход космических событий. Также Ананке — божество необходимости, судьбы, предопределенности, рока, почитаемое в орфических верованиях.

** Хиллман Д. О необходимости аномальной психологии: Ананке и Афина // Хиллман Д. Внутренний поиск: сб. работ разных лет. — М., 2004. — С. 211.

*** Имагинальный — (от лат. imago — образ) имеющий отношение к образному, воображаемому, существующему в бессознательном. В данном контексте, видимо, употребляется в значении некоего мира, существующего в реальности, но проявляющего себя лишь в нашей психике, а не в твердой материи.

**** Хиллман Д. О необходимости аномальной психологии: Ананке и Афина // Хиллман Д. Внутренний поиск: сб. работ разных лет. — М., 2004. — С. 186-188.

***** Хиллман Д. Психология: монотеистическая или политеистическая // Хиллман Д. Внутренний поиск: сб. работ разных лет. — М., 2004. — С. 166-167.

****** Там же. — С. 176-177.

******* Хиллман Д. Эдип возвращается // Хиллман Д. Внутренний поиск: сб. работ разных лет. — М., 2004. — С. 276.

При подготовке материала использован коллаж, созданный творческим объединением Bojemoi!