Астрология как вариант историцизма: ранний взгляд К. Поппера на науку звезд

Биографическая справка: Карл Раймунд Поппер (1902-1994) — австрийский и британский философ и социолог. Один из самых влиятельных философов науки XX столетия. Поппер наиболее известен своими трудами по философии науки, а также социальной и политической философии, в которых он критиковал классическое понятие научного метода, а также энергично отстаивал принципы демократии и социального критицизма, которых он предлагал придерживаться, чтобы сделать возможным процветание открытого общества. Карл Поппер является основоположником философской концепции критического рационализма. Он описывал свою позицию следующим образом: «Я могу ошибаться, а вы можете быть правы; сделаем усилие, и мы, возможно, приблизимся к истине».

В данной статье содержатся выдержки об астрологии из крупного философского сочинения Поппера «Открытое общество и его враги» — объемной работы в двух томах на тему политической философии, написанной во время Второй мировой войны в период с 1938 по 1943 годы. Впервые была напечатана в Лондоне в 1945 году. Входит в список ста лучших научных трудов XX века в области политической философии. В этом сочинении Поппер критикует работы Платона, Гегеля и Маркса, называя их теориями телеологического историцизма и обвиняя их авторов в формировании идейной базы тоталитаризма.

Из цитат ниже вы увидите, что Поппер в данном сочинении приписывает астрологии «грех» историцизма. Стоит особо уточнить, что попперовский термин «историцизм» нередко путают с термином «историзм», что отнюдь не одно и то же. Историцизм для Карла Поппера — это социально-философская концепция, утверждающая возможность открытия объективных законов развития истории, более того, считающая, что такие законы уже открыты и на их основе можно пророчествовать о путях исторического развития. Историцизм утверждает наличие некоего закономерного «хода истории», основываясь при этом на идее линейного прогресса мировой истории, который нельзя изменить. Поппер считает такой метод квазинаучным, так как он опирается на очевидные и априорные нормы. Истинное научное знание, по Попперу, — это процесс выдвижения гипотез и исключения ошибок, поэтому нельзя предсказать, каким будет процесс роста знания. Нельзя предсказать и ход человеческой истории. По Попперу, прогнозировать исторические события на основе выявленной закономерности и известных обстоятельств можно только в границах замкнутых систем, изолированных от спонтанных воздействий окружающего мира.

«В книге III, 676b-677b, Платон, подробно описывая начало одного из циклов, дает набросок теории циклического развития истории. Там же (378e и 679c) мы узнаем, что это начало и было Золотым веком, а потому вся последующая история есть история упадка. Следует отметить, что отождествление Платоном планет с богами, а также учение о том, что боги оказывают воздействие на человеческие жизни (и что на развитие истории оказывают влияние космические силы), все это играло важную роль в астрологических концепциях неоплатоников. Все эти учения представлены в «Законах»… Астрологию объединяет с историцизмом вера в предустановленную судьбу, которая может быть предсказана. Кроме того, астрология разделяет с некоторыми формами историцизма (в частности, с платонизмом и марксизмом) веру в то, что вопреки возможности предсказывать будущее, мы способны оказывать на него влияние, особенно, если мы знаем, что должно случиться» (Том 1, с. 261).

«Из этого с необходимостью следует, что числу на самом деле приписывался технический евгенический смысл и что знание числа было ключевым для задержки процессов вырождения. (Этот вывод вполне согласуется с тем, что нам известно о древних суевериях. Так, все астрологические учения основаны на достаточно противоречивом убеждении в том, что знание о нашем будущем может помочь нам повлиять на него.)» (Том 1, с. 303)

«Тщательный анализ историцизма должен был бы претендовать на научный статус. Моя книга таких претензий не имеет. Многие из содержащихся здесь суждений основаны на моем личном мнении. <…> Она не принадлежит к тем столь модным сегодня сочинениям, наполненным мудростью и метафизикой истории и предопределения. Напротив, в ней я пытаюсь показать, что мудрость пророков чревата бедами и что метафизика истории затрудняет постепенное, поэтапное применение научных методов к проблемам социальных реформ. И наконец, в этой книге я утверждаю, что мы сможем стать хозяевами своей судьбы, только когда перестанем считать себя ее пророками. <…> Кроме того, мне кажется, что историцистская метафизика освобождает человека от груза ответственности. Если вы убеждены, что некоторые события обязательно произойдут, что бы вы не предпринимали против этого, то вы можете со спокойной совестью отказаться от борьбы с этими событиями. В частности, вы можете отказаться от попыток контролировать то, что большинство людей считает социальным злом, — как, скажем, войну или, упомянем не столь масштабный, но тем не менее важный пример, тиранию мелкого чиновника» (Том 1, с. 32-34).

«Ведь историцизм допускает, что мы можем пожинать то, что мы не сеяли, убеждает нас в том, что все будет и должно быть хорошо, если мы пойдем в ногу с историей, что с нашей стороны не требуется никаких принципиальных решений. Он пытается переложить нашу ответственность на историю и тем самым на действия демонических сил вне нас, а наши действия обосновать скрытыми устремлениями этих сил, могущих явиться нам только в мистическом вдохновении и интуиции. Таким образом, историцизм низводит наши действия и нас самих до уровня морали человека, вдохновленного гороскопом и мечтами и пытающегося вытащить счастливый билет в лотерее. Подобно карточной игре, историцизм рождается из крайнего разочарования в рациональности и ответственности наших действий. Он представляет собой надежду и веру человека, достоинство которого унижено. Историцизм есть попытка подменить надежду и веру человека, которые порождены моральным энтузиазмом и презрением к успеху, некоей уверенностью, основанной на псевдонауке о звездах, на «человеческой природе» или на историческом предопределении» (Том 2, с. 321).

«Один из мотивов историцизма состоит в том, что историцист не видит никакой иной альтернативы кроме тех двух, которые он допускает: или мир управляется высшими силами, «неизбежной судьбой», гегелевским «разумом», или же он является просто иррациональной игрой случая. Однако есть третья возможность: мы можем привнести разум в мир… Несмотря на то, что мир не прогрессирует, мы можем прогрессировать — как индивидуально, так и в сообществе. <…>

В процитированных трех последних предложениях очень ясно выражено то, что я назвал «третьей возможностью» — убежденность в том, что все возложено на нас. Интересно, что процитированное утверждение Г. Фишера интерпретируется А. Тойнби… как выражение «современной западной веры во всемогущество Случая». В такой интерпретации в наиболее явной форме проявляется позиция историциста, его неспособность видеть третью возможность. Может быть, именно поэтому историцист пытается уйти от так называемого «всемогущества случая» в веру во всемогущество силы, находящейся за кулисами исторической сцены, то есть в историцизм…» (Том 2, с. 439-440).

Рекомендуемые статьи со схожей тематикой:

Пол Фейерабенд об астрологии
Томас Кун, Карл Поппер и астрология
Отечественные философы об астрологии: осторожный, но благожелательный взгляд
Александр Панчин нападает на астрологию
Томас Кун, парадигмы и астрология


Источники:

Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1: Чары Платона. — М., 1992. — 448 с.
Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 2: Время лжепророков: Гегель, Маркс и другие оракулы. — М., 1992. — 528 с.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.