Философ Татьяна Лешкевич об астрологии: тезисы в ее защиту

Лешкевич Татьяна Геннадьевна (под. в 1953 г.) — доктор философских наук, специалист в области онтологии, гносеологии, методологии и философии науки; профессор кафедры общей и педагогической психологии Академии психологии и педагогики Южного федерального университета. Автор 350 научных работ, член Совета Российского общества истории и философии науки, а также член редакционного совета журнала «Вестник российского философского общества». Ниже приведены выдержки из ее пособия для вузов «Философия науки: традиции и новации».

«Познание не ограничено сферой науки, знание в той или иной своей форме существует и за пределами науки. Появление научного знания не отменило и не упразднило, не сделало бесполезными другие формы знания. Полная и всеобъемлющая демаркация — отделение науки от ненауки — так и не увенчалась успехом. Весьма убедительно звучат слова Л. Шестова о том, что, «по-видимому, существуют и всегда существовали ненаучные приемы отыскания истины, которые и приводили если не к самому познанию, то к его преддверию, но мы так опорочили их современными методологиями, что не смеем и думать о них серьезно».

<…> Когда разграничивают научное, основанное на рациональности, и вненаучное знание, то важно понять, что вненаучное знание не является чьей-то выдумкой или фикцией. Оно производится в определенных интеллектуальных сообществах, в соответствии с другими (отличными от рационалистических) нормами, эталонами, имеет собственные источники и средства познания. Очевидно, что многие формы вненаучного знания старше знания, признаваемого в качестве научного, например, астрология старше астрономии, алхимия старше химии. В истории культуры многообразные формы знания, отличающиеся от классического научного образца и стандарта и отнесенные к ведомству вненаучного знания, объединяются общим понятием — эзотеризм» (с. 73).

«В конце XX в. в науке произошли существенные изменения и сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, многие паранаучные теории допускали в свои сферы основополагающие идеи и принципы естествознания и демонстрировали свойственную науке четкость, системность и строгость. С другой — нарушение принятых и устоявшихся стандартов в науке стало расцениваться как непременное условие и показатель динамики научного знания. Отклонение от строгих норм и предписаний научной рациональности становилось все более и более допустимым и приемлемым. Познание перестало отождествляться только с наукой, а знание — только с результатом сугубо научной деятельности. Ограничение идеи гносеологической исключительности науки вряд ли могло быть воспринято ученым миром с особым воодушевлением. Однако оно уравновешивалось многообразными возможностями расширения сферы научного интереса. В объектное поле научных изысканий стали попадать явления исключительные, наука обернулась к формам познавательной де­ятельности, которые ранее квалифицировались как «пограничные», не признанные в сферах официальной науки. Астрология, парапсихология и целый комплекс так называемых народных наук стали привлекать к себе внимание не с точки зрения их негативной оценки, что весьма банально, а с позиции их нетрадиционных подходов, методов, познавательных ориентации. Да и внутри самой науки все явственнее стали обнаруживать­ся «девиантные» линии, т.е. отклоняющиеся от общепринятых норм и стандартов научного исследования. Возник даже новый термин; кроме широко употребляемых «паранаука» и «вненаучное знание», стало ис­пользоваться понятие «анормальное» знание. Оно указывало на факт наличия знания, которое не соответствовало принятой парадигме. Анормальное знание всегда отторгалось. Однако факты из истории науки свидетельствуют о беспочвенности скоропалительного отторжения «сумасшедших идей и гипотез». Например, идеи Н. Бора о принципе дополнительности считали «дикими и фантастичными», высказываясь о них так: «Если этот абсурд, который только что опубликовал Бор, верен, то можно вообще бросать карьеру физика, <…> выбросить всю физику на свалку и самим отправляться туда же». Процесс возникновения термодинамики сопровождался фразами типа: «Бред под видом науки». Такая защитная реакция классической науки по-своему понятна, это своего рода иммунный барьер, который необходим для выживаемости любого организма. И каждая вновь возникшая идея проходит тщательную и строгую проверку на приживаемость.

Аналогом такого «анормального» знания может считаться и научный романтизм Гете, размышлявшего о протофеномене, этаком зримо явленном законе. Расшатать рамки строгой научной рациональности помогли и интуитивизм А. Пуанкаре, и теория неявного, личностного знания М. Полани, и методологический анархизм П. Фейерабенда. Постепенно отношение к девиантным формам познавательной деятельности несколько изменилось, они стали уживаться в ряду научных концепций, так как из их анализа методологи надеялись извлечь серьезные положительные результаты — некое методологическое приращение к традиционализму.

Вместе с тем сама ситуация такой уживчивости, которая могла быть охарактеризована словами формулы терпимости: «Оставьте расти все вместе, и то и другое до жатвы» — привела к релятивности научного познания. Расширение сферы методологических интересов послужило обоснованию равноправного гносеологического статуса таких ранее контрадикторных противоположностей, как астрономия и астрология, традиционная и нетрадиционная медицина. И если согласно установкам XIX в. астрология считалась недостойной внимания лженаукой, то в XX в. критика подобных наукообразований осуществлялась более корректно. Так, Карл Поппер считал, что астрологию нельзя квалифицировать как науку, потому что она не ориентируется на принцип фальсификации: «астрология излишне подчеркивает положительные свидетельства и игнорирует контр­примеры». Испокон веков астрология придерживается определенных постулативных положений, что, впрочем, не так уж чуждо и науке.

Отсутствие фальсифицируемости в астрологии, как то утверждает Поппер, опровергает Эдвард Джеймс. Он считает, что в ходе исторического развития содержание астрологии не оставалось неизменным и достаточ­но видное место занимала процедура фальсификации. Громкие сенсации по поводу несбывшихся гороскопов — что это если не своеобразное дей­ствие принципа фальсификации? Известная сентенция «Звезды не лгут» может быть истолкована как методологическое требование опытной проверки астрологических построений, в том числе и как процедура фальсификации. Тогда понятно, что ошибаются астрологи, а звезды не лгут.

В другом, признающем астрологию, подходе выдвигались принятые с точки зрения традиционалистики аргументы, исходя из которых появление астрологии было связано с потребностями общественной практики и материальными интересами: успешное проведение охоты, занятие земледелием и скотоводством. Все это безусловно подчинялось ритмам звездного неба. Ритмы звездных взаимодействий, их влияние на процессы на земле были общим импульсом развития как астрологии, так и астрономии. Астрология совершенствовала и свой математический аппарат, уточняла технику исчислений. А когда потребовалось освоить технику гороскопа, астрологи стали применять точнейшие тригонометрические вычисления. (Заметим, что в Риме астрологов называли математиками.)

Самое последнее обновление или подтверждение научного статуса астрологии связано с интересной концепцией Л. Гумилева, связывающей ритмы человеческой истории с ритмами космической активности в «ближнем космосе». Подобные идеи содержатся и в теории А. Чижевского.

Помимо всех естественнонаучных доводов, астрология удовлетворяла и еще одну древнейшую человеческую потребность, самую сильную слабость человека — знать свою судьбу. Астрология облекала сам способ удовлетворения этой потребности в достаточно строгую научную форму, осуществляя сбор данных, проведение исчислений, формулировку соответствий.

Разграничение (демаркация) науки и вненаучных форм знания всегда осуществлялось с привлечением критериев научности. Однако убеждение в необходимости четких, строгих и однозначных критериев научности было свойственно науке XIX в. Затем начались разногласия по вопросу значимости тех или иных критериев науки. К середине 70-х гг. нашего столетия позиция, провозглашающая возможность однозначного, раз и навсегда устанавливаемого критерия или меры идентификации подлинной науки, рассматривалась как анахронизм. Возникла точка зрения, согласно которой понятие научности не следует связывать с каким-либо одним критерием или набором критериев. Критерии носят либеральный характер, а границы научности задаются социокультурными параметрами. Наука постоянно развивается, и формулировка критериев научности должна отвечать этой ситуации постоянного динамизма и изменчивости. Динамика развития с неизбежностью разрушает классические каноны. Важно отметить, что осознание потери научных репрезентаций своего привилегированного места уравнивает науку в ее отношении к реальности с другими подходами. Наука уже не та единственная и уникальная магистраль притока информации, а страдающая от своих недостатков, не всегда оснащенная самыми инновационными и модернизирующими приборами и приспособлениями кухня по получению и обработке информации.

В последнее время статус эзотерических знаний достаточно укрепился. Крайне негативное отношение к девиантному знанию (как к околонаучному, оккультизму — как к фарсовому перевертышу науки) сменилось толерантным. Оно подпитывается упованиями на то, что в конце концов наука научится объяснять кажущиеся ныне сверхъестественными явления и, в связи с найденным причинным объяснением, они перестанут быть таковыми. Произойдет развенчание сверхъестественного» (с. 155-158).

«Все науки имеют в качестве одной из своих главных функций, а также основных задач предсказание. Общие цели науки всегда были связаны с описанием, объяснением и предсказанием процессов и явлений действительности на основе открываемых ее законов, — читаем мы в энциклопедии. Вместе с тем предсказание — это, пожалуй, самое древнейшее средство прельщения нетрадиционным сакрально-магическим комплексом науки. Все мантические, гадательные разделы эзотерики были обращены в сторону предсказания.

Однако наука в целом не ставит задачу использования своих предсказаний для удовлетворения частных интересов. Форма научного знания — форма всеобщности — реализуется в законе. Фундаментальное научное знание дает возможность получения представлений о единой картине мира. Прикладное научное знание, соответственно, имеет своей целью создание системы предписаний для производства конкретных вещей. Если в фундаментальной науке знание рассматривается как отражение всеобщих закономерностей, то в прикладных науках важен аспект применения полученного знания, решения данной практической задачи, преследование данного интереса. В этом одна из основных точек пересечения науки и эзотерики; последняя оборачивается лицом к служению частному, личному интересу и ставит на службу все свое прикладное мастерство для его удов­летворения. В соответствии с подобным же назначением прикладных наук эзотеризм всегда был ориентирован на клиента. Но и по этому пункту диалог эзотериков и ученых строится не только по типу положительной обратной связи; он предполагает тип отрицательной обратной связи. Так, изначальная психологичность эзотеризма была связана с тем, что вся система аргументации и трансмутаций разворачивалась ради удовлетворения нужд отдельного человека. Он являлся заказчиком, потребителем и экспертом всего специально для него воспроизведенного «тайного» знания. Наука же всегда, даже в своих прикладных аспектах, исповедовала отстраненность объективного знания от психологического произвола и сиюминутных потребностей индивида, предлагая ему некое многообразие научно обоснованных, правомерных вариантов. Логическая достоверность и опора на физические закономерности мыслились как превышающие полномочия личного желания и волеизъявления. Объективизм науки и психологизм эзотерики — это два берега, не соединенные мостом.

Весьма щекотливый вопрос о пользе науки также не имеет однозначного положительного ответа, поскольку наталкивается на рассыпающийся под ударами экологической катастрофы миф о всесилии науки. Не способствует признанию безусловной пользы науки и ее современный язык, достигший таких высот абстрактности, что отталкивает не только обывателя, но и самих ученых, не всегда понимающих друг друга.

Некоторые тенденции сближения паранаучного и научного знания наблюдаются на полюсе эзотерики. В наш информационный век становится очевидным, что клиента может устроить не просто астрологическое предсказание, а предсказание, облаченное в формы научной рациональности. Да и сам сверхъестественный образ деятельности, свойственный магии, с точки зрения И. Касавина, может быть истолкован как первая форма социально-активного отношения к миру, а в гносеологическом отношении — как исторически первая ступень социального производства знания. Магии мы обязаны исторически первыми идеалами активного отношения к миру: она гносеологически моделировала творческую деятельность и давала социоморфный проект решения природной проблемы, генерируя новые формы общения.

И ученые, и эзотерики видят свою основную задачу в выявлении еще не познанных свойств предметов и явлений. Однако цель, связанная с воздействием на сферу непостижимого и таинственного, в одном случае ведет к оккультной практике, в другом — к эксперименту. По мнению Дж. Фрезера, эти сходные и типические ориентации строятся на том, что в основе магии и науки лежит твердая вера в порядок и единообразие природных явлений. В обоих случаях допускается, что последовательность событий совершенно определена, повторяема и подчинена действию неизменных законов, проявление которых можно точно вычислить и предвидеть» (с. 233-234).

Рекомендуемые статьи со схожей тематикой:

Консервативное ядро науки стремится к полному поглощению и аннигиляции астрологии
Астрология как вариант историцизма: ранний взгляд К. Поппера на науку звезд
Отечественные философы об астрологии: осторожный, но благожелательный взгляд
Джим Холт, астрология и проблема демаркации в науке
Философ науки Майкл Полани об астрологии


Источник: Лешкевич Т. Философия науки: традиции и новации: Учебное пособие для вузов. — М., 2001. — 428 с.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.