Данная статья является продолжением разбора работы Сандры Ли Дэннис «Принятие даймона», опубликованной впервые в 2001. В ней мы обсудим, что данный автор вкладывает в понятие «даймонический», какую роль играет тело в процессе духовно-психологического роста и какие параллели можно провести между работами средневековых алхимиков и процессами, происходящими в душах современных людей. Ссылка на первую часть рецензии доступна по соответствующей ссылке.
В главе «Mundus Imaginalis» Сандра Ли Дэннис констатирует, что личная точка зрения оказывает большое влияние на нашу интерпретацию событий, в частности, интрапсихических событий. «Существует столько же объяснений имагинального, сколько взглядов на устройство мира вообще». Более того, каждое сообщество имеет свой взгляд на важность имагинальных образов. В христианской культуре роль воображения амбивалентна: если приходящие образы связаны с Богом, святыми и ангелами, то они поощряются (хоть и с толикой недоверия), если же с демонами, духами, животными и телесным, то осуждаются. Неожиданно негативное влияние на отношение к миру имагинального повлияло проникновение на Запад восточных духовных практик.
"Западные религиозные практики начали подвергаться влиянию буддизма и переняли аспекты буддистских практик медитации во многих духовных и психологических методах. Большинство форм буддизма (тибетская традиция является исключением) отвергает воображаемое даже более жестко, чем христианство. Воображаемое рассматривается как иллюзия, которую практик буддизма должен уничтожить во всем своем опыте. <…> Несмотря на постоянное фокусирование на "пустоте", медитация не открывает двери в тонкие имагинальные реальности". (Дэннис, с.48.)
Воображаемое обесценивается не только в сфере религии, но и в мире психологии. И уж тем более в мире науки. Автор книги сетует: «Когнитивные психологи, которым предполагается быть самыми заинтересованными в субъективном функционировании мыслительных процессов, только недавно начали определять воображение как категорию, стоящую изучения». (Дэннис, с.49.) В мире психоанализа и его ответвлений интерес к связи тела с миром образов в последние годы растет. В этом ключе Дэннис пишет следующее:
"Здесь интерес лежит в выкапывании подсознательного био-образа, который содержит опыт ранней травмы, поселившейся в телесной броне. Я согласна с этим подходом, который указывает на то, что тело выражает себя в энергетической форме - в нем находится заряд того, что эго подавляет. Энергетический паттерн превращается в телесный "комплекс". Теоретики данного направления видят образ как продукт осознавания тела. Согласно этому взгляду, более налаженная связь между разумом и телом отразится в более здоровом, жизнеутверждающем имагинальном". (Дэннис, с.50-51.)
Проблемой человеческого самопознания является то, что неназванный опыт склонен оставаться бессознательным. «Корректное наименование опыта просто необходимо». В этом ключе Сандра Ли Дэннис пишет, что не случайно использует в своей книги такие термины, как «даймонический», «тонкое тело», «имагинальное» и «конъюнкция». Все это может «звучать странно или нечетко, но я использую их, чтобы привлечь внимание к неизвестному». (Дэннис, с.53.) Далее в тексте она вновь стремится пояснить, что вкладывает в эти термины.
"Я описываю имагинальное как сферу нуминозного, срединный мир, где сознание встречается с тем, что было бессознательным. Как медиум, имагинальное само по себе имеет много общего с одним из его компонентов или процессом-"даймоническим". <…> Я использую термин "даймонический", чтобы помочь отделить внезапные, автономные образы, которые появляются для того, чтобы соединить психе и тело, от других форм воображаемого, с которыми их часто путают - такими, как активное воображение, осознанное сновидение, творческое воображение, визуализация, галлюцинация и фантазия. <…> Даймонический образ - это специфический вид архетипического образа, который был избегаем, но является центральным для раскрытия бессознательного". (Дэннис, с.56-57.)
Вновь мимоходом автор книги поднимает важную проблему: есть образы, которые связаны с телом (она называет их даймоническими), а есть образы, как будто с ним не связанные. однако углубляться в эту проблематику ей как будто не интересно. Почему так? Всегда ли образ, не связанный в нашем восприятии с телом (возможно, по причине плохой чувствительности), является не-даймоническим? Всегда ли образ из сна или в сессии активного воображения — это не «тот самый» даймон?
Ли Дэннис продолжает, что слово «архетипический» слишком абстрактно и объемно, оно оставляет «слишком много концептуальных пробелов». Она уверена, что образ даймонический «всегда в качестве составляющей части включает в себя возрастание чувствительности и эмоциональности», он «выходит на сцену, сильно заряженный телесным компонентом».
"Для неподготовленной психе даймоническое появляется как безумие, для подготовленной - как мощный заряд креативности. Даймонический образ возникает в 3D и появляется для тонких чувств как автономное присутствие, связанное с чувствами или ощущениями. / Это не похоже на даймонов греков, которые жили в вечных мирах. Наши воплощенные даймоны, связанные с табуированным миром, приходят в сознание, привнося себя в реальность тонких чувств. Эти образы-боги нижнего мира, связанные с нуминозными, инстинктивными силами; если держаться их, это позволяет резонировать с территорией, которую они занимают, которую мы ассоциируем с Землей, телом и даже с самим Аидом". (Дэннис, с.57.)
Американский психолог утверждает, что архетипические образы всегда включают в себя элемент темной нуминозности. (Мой и чужой опыт это не подтверждает: вовсе не всегда. Если образы амбивалентные, есть откровенно темные, а есть полностью светлые.) Далее автор книги делает смелое заявление, предлагая рекомендацию, легкую в теории, но весьма сложную и потенциально опасную на практике:
"…мы должны столкнуться не только с парадоксальной привлекательностью таких табу, как инцест, содомия, ярость, каннибализм и безумие, но на самом деле разрешить войти этим метафорическим энергиям, хотя и не действовать в нас. Это не сюрприз, что даймонические процессы систематически игнорировались, но всегда демонизировались. Согласно Хиллману, каждый репрессированный образ, попадающий в сознание, имеет природу Ада или Рая". (Дэннис, с.59.)
Казалось бы, все «просто»: нужно всему даймоническому дать пройти через тело и сознание. Но эмпирически вы откроете, что «не все образы одинаково полезны», есть архетипы, которые в принципе человеку не под силу интегрировать и которые вызывают инфляцию и одержимость. (Архетип Зла, например, о котором писали Юнг, фон Франц и даже Гроф.) Автор книги, однако, видит другую проблему:
"Правы ли мы, когда рефлекторно хотим защититься от даймонических сил? Я считаю, что разница между даймоническим - нуминозным посланником глубин, приносящим трансформацию, - и его кузеном, демоническим, начинается, в первую очередь, с уровня интеграции, с уровня, на котором мы полностью принимаем образ. Даймонический образ несет в себе трансформацию самого себя. В содержании образа всегда происходит развитие. <…> Но когда образы близки к демоническим, они теряют свою связь с телом. Образ старается повториться, как в повторяющихся кошмарах или деструктивной сексуальной фантазии. Это повторение включает в себя достаточно мало нуминозности. Проиграть наш инстинкт без соединения с его воображаемым контекстом или избавиться от образа без обращения к его телесной части означает впадение в демонический образ жизни. Любое соединение между этими двумя сторонами человеческой природы поощряет в нас либо животное, либо компьютеризированного потребляющего робота - оба они являются демоническими в их антигуманистических тенденций". (Дэннис, с.59.)
Если я правильно понимаю позицию автора, то для нее демоническое — это уход в крайность тела или разума («духа»). Демон — это не принятый и не прочувствованный телом даймон, или же даймон, который проявляется через инстинкты, но мотивы и цели которого не осознаны.
"Даймонический образ соединяет инстинкт со своим ведущим образом. Он оставляет нам направление, творческую музу. Образы, оторванные от своих телесных оснований, могут манипулировать, заражать ядом и инициировать разного рода зверства. С другой стороны, отдача свободного правления инстинкту создает социопатическую личность. В любом случае, мы проводим важные части своей жизни в аду, в демонических реальностях. С другой стороны, когда образ встречается с телом, психе с уважением открывается тонкому телу, и сферы видений соединяются. Две стороны встречаются в наших самых восхитительных опытах: во вдохновенной творческой работе, близких отношениях или в тех воплощенных моментах, которые приносят нас к берегам видения, где живут даймоны". (Дэннис, с.60.)
Проблему ухода в крайность инстинкта или архетипа автор книги называет «западней». Вторая западня заключается в том, чтобы «отворачиваться, когда даймон становится осознанным». Ведь когда даймон стремится объединиться с нами более глубоко, это угрожает нашему чувству «я», и оно «может пошатнуться». Это приводит к явлению, называемому Юнгом и фон Франц инфляцией Эго и одержимостью. «Даже когда даймоны появляются в позитивном, мудром или «ангельском» виде, и мы идентифицируемся с ними как спасатель, добрый самаритянин или филантроп, мы блокируем их трансформирующий потенциал». (Дэннис, с. 60.)
Похоже, это единственное место в книге, в котором автор упоминает об ангелах. И то делает это в негативном ключе. Для меня это странно, потому что работа с имагинальной реальностью неизбежно приводит к контакту с целым спектром явлений: на общение с вами выйдут даймоны, демоны, ангелы, духи, животные, боги и т.д. Сандра Ли Дэннис встала на защиту образов Нижнего мира (которые в ее воображении живут именно там) — даймонов/демонов. Но разве тем самым она, вслед за Хиллманом, не создает цензуры, игнорируя важность мира света и посланников Источника (тех самых ангелов, например)? Она говорит, что: «Мы делаем даймоническое демоническим тогда, когда подавляем, отыгрываем, залечиваем или как-либо еще пытаемся исключить его из сознания«. (Дэннис, с.60.) Открытие дороги в тело и психику лишь даймонам, а не ангелам — такой же перекос, как и блокировка всего, приходящего к нам из «Нижнего мира». Возможно, дело в том, что Сандра Ли Дэннис специально сделала ставку на обсуждение именно пугающих образов. Даже если и так, поскольку она размышляет о целостности и интеграции, игнорирование или замалчивание явлений другого спектра — тоже ошибка.
В главе «Алхимические союзы и разделения» Сандра Ли Дэннис вновь возвращается к тематике психологической алхимии. Одним из плюсов ее изучения она называет «символический язык, который не загрязнен распространенным использованием». (Дэннис, с.63.) Автор книги напоминает, что К.Г. Юнг понимал алхимию «как карту психологического развития, точное описание процесса индивидуации и отражение внутренней тайны объединения противоположностей». Из контекста книги становится ясным, то Дэннис с этим согласна.
Автор книги подчеркивает, что кульминацией алхимической работы является так называемая конъюнкция, чаще всего символизируемая в трактатах сексуальным союзом двух «химических» тел или материей. Она же слово coniunctio («соединение», «сведение вместе») использует для описания воссоединения даймонического образа с телом. Сандра Ли Дэннис пишет:
"Известный как главный секрет западных подпольных тайных религий, coniunctio может быть концептуализирован как процесс, происходящий вне параметров нашего обычного пространства/времени существования, доступный в измененных состояниях сознания в имагинальных сферах. Чуждое нашему культурно поддерживаемому понятию эмпирической реальности, он неумолимо вливается в наше сознание, чтобы начать свой процесс воплощения, извергаясь в мистические моменты чувства мира, гармонии, единства, а также тревоги, хаоса и отчаяния в его самых темных формах". (Дэннис, с.64.)
Разговор о том, что из себя представляют три великих алхимических союза, американский психолог предпочитает вести в обратном порядке — от финального, третьего объединения, к первому. Третья конъюнкция — это союз воплощенного духа (образа) с миром.
"Объединение духа, души и тела с миром, unus mundus, представляет кульминацию алхимической работы, последнюю из трех стадий конъюнкции. Это нечто далекое и теоретическое для большинства из нас. Тем не менее, я хочу начать с этого заключительного этапа, чтобы помочь нам установить тесную связь между объединением и разделением. <…> Для нас важно то, что в канонах алхимического знания только этот окончательный союз с миром квалифицируется как великое coniunctio. Все союзы, которые предстают перед ним, представляют собой частичные версии этого кульминационного союза". (Дэннис, с.66-67.)
Не говоря чего-то конкретного, а лишь подчеркивая важность Нигредо, автор быстро перескакивает к первому союзу — Unio Meantalis, о котором много писал К.Г. Юнг. Как уже говорилось ранее, Ли Дэннис понимает первый союз как опыт инсайта: «Инсайт далее описывает концептуальное понимание, которое может быть отмечено «ага»-опытом.., когда мы возвращаем аспекты «я», которые проецировали на других». (Дэннис, с.71.)
Психолог при этом уточняет, что термин Unio Meantalis может вводить в заблуждение. Хотя на этом этапе акцент делается «на умах или эго, объединяющихся с ранее неосознанным материалом, это не строго «умственная» задача». Здесь мы должны познакомиться со своими чувствами, которые ранее оставались бессознательными. В данном месте книги содержится важная методологическая особенность подхода Сандры Ли Дэннис, заключающаяся в том, что даймонический образ порождаем мы сами:
"Образ убийцы возникает, например, вместе с телесным переживанием гнева и ненависти. Многолетняя, привычная диссоциация заканчивается, когда эго приходит к соглашению с образом и этими чувствами. Когда убийца приходит в сознание, односторонний милый образ, который мы сохраняли, должен уйти. Наше самосознание должно умереть. В этих смертных муках (которые становятся побочным продуктом конфронтации эго с элементами инстинктивного бессознательного) мы порождаем даймонический образ (который может принимать любое количество неожиданных форм, не обязательно связанных с убийцей), который может в конечном итоге стать интегрированным, объединенным с нашим существом, воссоединяя власть, связанную с гневом и ненавистью к телу, жизнеутверждающим способом". (Дэннис, с.72.)
Инсайт, связанный с приходом даймонического образа, приводит к расширению поля сознания человека и укреплению эго. «Эго научилось оставаться в стороне от желаний, потребностей и устремлений тела, которые, как мы думали, мы знали, а прозрение наделило его новой широтой и гибкостью за счет включения ранее отвергнутых аспектов личности». (Дэннис, с.72.) Однако, при всей пользе инсайтов, новое понимание себя и жизни остается лишь потенциалом, реальным же опытом оно становится на следующей стадии — при «соединении с физическим миром тела».
В подразделе «Воссоединение души и тела» автор признается, что сам Юнг не называл вторую фазу coniunctio, ссылаясь на нее как на unio mentalis с телом. Сандра Ли Дэннис дала ей латинское название unio corporalis, «чтобы помочь исправить этот недостаток». В своей объемной работе «Mysterium Coniunctionis» Юнг посвящает более 60 страниц второму этапу внутреннего союза, «который должен квалифицироваться как одно из самых запутанных и неясных обсуждений». (Дэннис, с.73.)
"В идеале на этом этапе идеи проникают в тело, в действие, в мир. Влияние даймонического образа на нашу инстинктивную жизнь, сосредоточенную на теле, мало изучено, хотя многие говорят о необходимости этого. Интеграция инсайта, живого, одушевленного образа с телом мало понимается и остается основным камнем преткновения в терапевтической, духовной и творческой работе. Неудача на практике… иногда приводит к высмеиванию этих важных начинаний как неэффективных, эгоцентричных игр. Я верю, что тревожные образы, побудившие меня написать эту книгу, и составляют феноменологическое сердце этого исследования, помогают объяснить, почему так часто "личностный рост" останавливается на инсайте и влечет такое пренебрежение или упадок духа". (Дэннис, с.72-73.)
Автор книги вновь подчеркивает, что акцент во время unio corporalis должен быть сделан на теле. «Это представляет собой радикальное изменение — и вовсе неочевидное». «…мы должны забыть все, что узнали ранее, когда нам нужно было отделиться от цепи инстинктивных побуждений и позволить себе впасть в усиление чувства и ощущения». (Дэннис, с.74.) Ли Дэннис говорит также, что дополнительной трудностью данного этапа является то, что «вход энергии даймонов в тело — это довольно «женский» процесс». Ему препятствует Эго, а в данном случае нужно позволить себе сдаться, принять то, что происходит, не рационализируя и не отвергая.
«Вторая стадия союза, осознанное принятие возникшего даймонического образа в тело, является редким событием, требующим от нас исключительной физической и психологической открытости. <…> Такое столкновение с даймоном, похоже, разрывает и заново восстанавливает наши клетки, окончательно изменяя наше бытие в мире. Хорошие новости среди руин состоят в том, что хотя мы не являемся более тем, кем себя считали, мы обнаруживаем, что мы несравненно более сложные, богатые, многомерные существа». (Дэннис, с.77.)
Завершая обзор данной работы, хочется сказать следующее. Большая проблема даймонических/демонических влияний заключается в том, что эмпирически кажется, будто за ними стоят два разных явления. В практике работы со своими состояниями, с настройкой как на мир образов, так и на ощущения тела, мы обнаруживаем, что часть того, что можно назвать даймоническим, в самом деле трансформируется и интегрируется, подтверждая, что комплекс во многом соткан из нашей энергии. Но иногда встречаются «части», которые не поддаются интеграции и ведут себя как самостоятельные живые существа. И наше состояние улучшается, когда мы договариваемся с такими «нерастворимыми» частями, чтобы они покинули наше тело или энергополе. Это и есть те самые «демоны». На факт того, что стоит проводит различия между даймонами и демонами и что не все поддается интеграции, обращала свое внимание еще Мария-Луиза фон-Франц. И неслучайно ранние юнгианцы, включая и самого Карла Юнга, много размышляли о средневековом экзорцизме. Судя по всему, они наблюдали схожие феномены в своей практике. Увы, Сандра Ли Дэннис не проводит различия между подобными явлениями. Из текста ее книги создается впечатление, что она уверена: интегрировать можно что угодно.
Вслед за Дж. Хилмманом автор обсуждаемой книги стремится не использовать термин «архетип»; везде, где можно, она заменяя его на «даймон», что мне видится неудачным решением. Дело в том, что слово «даймон», превратившееся со временем в христианском мире в «демона», имеет вполне ощутимые культурные и исторические коннотации. Если абстрагироваться от негативной окраски, все же этот термин подразумевает независимое существо, своего рода малое божество. А вот предложенные Юнгом термины «архетип» и «архетипический образ» этих коннотаций лишены. И если быть предельно последовательным в использовании древней терминологии (что, например, предлагал Хиллман), то даймон — это не часть нашей психики, а нуминозное существо со своей свободой воли, осознанием и целями. Предлагать интегрировать существо со своей свободой воли — невозможная и абсурдная задача! Скорее прорывом в большую осознанность будет инсайт, связанный с самостоятельной реальностью некоторых «психических феноменов».
Автор книги «Принятие даймона» поднимает много сложных и спорных вопросов, настаивая на том, что нам необходимо позволить себе слияние с даймонами и впустить их в свое тело — то, против чего протестовал Карл Юнг, имевший дело с пациентами психиатрических заведений. С одной стороны, Ли Дэннис права: не каждое слияние с архетипической энергией или сущностью вредно само по себе. Но с другой стороны, она как будто не увидела всего масштаба проблемы «имагинальных существ». Вне зависимости от того, осознал ли человек присутствие в своей жизни даймонов или нет, дал он осознанное согласие на слияние с ними или нет, они с каждым из нас еще с рождения. Они населяют наше тело и энергополе в течение всей жизни, продолжая подселяться в моменты нашей неосознанности, аффектов и боли. (Что-то «само» может порой уйти, но и прийти тоже может.) Грустная ирония заключается в том, что они-то в наших телах еще как присутствуют, а вот мы своим вниманием зачастую в нем отсутствуем. Они там присутствуют в том числе потому, что там без нас (нашей души и духа) — пусто!
Хотя вопросы интеграции отщепленных частей самого себя всегда актуальны, не меньшей проблемой является необходимость осознавать, от каких тонких влияний стоило бы избавиться, поскольку они могут блокировать изобилие, сексуальность, здоровье и возможность гармоничных отношений. И это не только так называемые даймоны. Эмпирически вы, как это сделали ранее некоторые гипнотерапевты, эниологи, саентологи и трансперсональные психологи, можете обнаружить присутствие в телах неких энергетических механик и подключений, которые, к примеру, могу быть связаны с инопланетными влияниями или эгрегорами. К даймонам это, как кажется, не имеет отношения.
Выходит так: Юнг был излишне категоричен, осуждая любое слияние с образом как чреватое психозом и инфляцией Эго; Ли Дэннис, с другой стороны, слишком уж смела в приглашении всем желающим даймонам поселиться в ее психике и теле. Проблема в том, что существуют явления разного порядка: то, что нужно интегрировать; то, что интегрировать не получится, что откровенно вредит нам и потому нуждается в осознанном изгнании за пределы своей психики и тела; и то, что сейчас вредит, но в принципе может быть трансформировано в новое качество. Сандра Ли Дэннис, вслед за Хиллманом, все валит в одну кучу. Но не все из тонких влияний являются трансформирующимися частями нас самих, увы. Или, во всяком случае, не всё трансформируется на уровне человека.
В тело нужно вернуться не даймонам, а нам самим, нашим душе и духу (Аниме и Анимусу, женской и мужской энергиям). Некоторые даймоны как раз-таки в этом не заинтересованы, препятствуют этому воссоединению, поскольку питаются энергиями нашего тела и психики. Они предстают, к примеру, в образах демонов. Другие же существа в нашем воссоединении заинтересованы и могут нам помогать. Они предстают в образах ангелов и духов-защитников. Мир имагинального очень разнообразен.
Рекомендуемые статьи со схожей тематикой:
К.Г. Юнг об архетипах и анализе сновидений
Эдвард Эдингер о снах, символической жизни и индивидуации
Контрсексуальные архетипы как проводники к личностной трансформации
Мария-Луиза фон Франц о психологическом значении алхимии
Джеймс Хиллман: главный юнгианский отступник
Источник: Дэннис С.Ли. Принятие даймона. Исцеление через тонкое энергетическое тело: юнгианская психология и темная феминность. — М., 2018. — 226 с.