Швейцарский психотерапевт и психиатр Карл Юнг (1875-1961), основатель направления аналитической психологии, всю свою жизнь уделял пристальное и вдумчивое внимание анализу образов сновидений. Фактически толкование сновидений и техника активного воображения были двумя важнейшими методами его терапевтической работы с пациентами. Сборник «Архетипы и коллективное бессознательное», издание на русском языке первой части 9 тома его собрания сочинений, содержит работы, в которых, конечно же, обсуждаются сновидения и их возможное значение. Выдержки из этих эссе и лекций могут быть полезны широкому кругу читателей, заинтересованных в понимании своего бессознательного.
Выдержки из очерка «Архетипы коллективного бессознательного» (1934)
«Содержание личного бессознательного главным образом составляют так называемые эмоционально окрашенные комплексы, образующие личную и интимную стороны психической жизни. Содержание коллективного бессознательного, напротив, представлено так называемыми архетипами». (Юнг, с.8.)
«Некоему протестантскому теологу часто снился один и тот же сон: он стоит на склоне горы, внизу лежит глубокая долина, а в ней темное озеро. Во сне он знает, что до этого момента что-то мешало ему спуститься к озеру. На этот раз он решает подойти к воде. Когда он приближается к берегу, становится темно и жутко. Неожиданно поднимается ветер и по воде бежит мелкая рябь. Его охватывает панический страх, и он просыпается.
Этот сон содержит природную символику. Сновидец нисходит к собственным глубинам, и путь ведет его к таинственной воде, где свершается чудо, подобное чуду у купальни Вифезда1: с небес спускается ангел и прикасается к воде, наделяя ее целительной силой. В нашем сновидении это ветер (пневма), дующий туда, куда пожелает. Спуск к воде — необходимое условие, без которого чуда не произойдет. <…> Если мы хотим поднять клад — драгоценное наследие отцов, нам ничего не остается, как последовать путем вод, который всегда ведет вниз. <…>
Пока я писал эти строки, мне пришло письмо из Ванкувера, написанное незнакомым почерком. Мой адресант был озадачен своими сновидениями, в которых неизменно фигурировала вода. «Почти все время мне снится вода: либо я принимаю ванну, либо засорилась уборная и вода течет через край, либо лопается труба, либо мой дом сдвинулся к краю воды, либо я вижу, как кто-то из знакомых тонет, либо я сам стараюсь выбраться из воды, либо я лежу в ванне, и она вот-вот переполнится» и так далее.
Вода является самым распространенным символом бессознательного. Озеро в долине - это лежащее ниже уровня сознания бессознательное. По этой причине его часто называют "подсознанием", обычно с негативным оттенком, подразумевая при этом неполноценное сознание. Вода есть "дух долины", водяной дракон Дао, природа которого подобна воде - ян, заключенному в инь. С психологической точки зрения, следовательно, вода означает дух, ставший бессознательным. Сновидение говорит теологу, что у воды он может испытать действие живого духа, аналогичное чуду исцеления в купальне Вифельда. Погружение в глубины всегда предшествует подъему". (С.23-26.)
«Поистине, тот, кто смотрит в зеркало вод, увидит прежде всего собственное лицо. Тот, кто идет к самому себе, рискует столкнуться с самим собой. Зеркало не льстит, оно верно отображает все, что в него смотрит; а именно, лицо, которое мы никогда не показываем миру, скрывая его за персоной, маской актера. Но зеркало находится под маской и отражает нашу подлинную сущность». (С.27.)
«Первобытное или нет, человечество всегда стоит на грани поступков, которые оно совершает само, но не контролирует. Весь мир хочет покоя, и весь мир готовится к войне. Человечество бессильно против человечества, и боги, как и прежде, определяют его судьбу. Сегодня мы именуем богов «факторами», от лат. facere — «делать». Делатели, творцы стоят за кулисами мирового театра как в больших, так и в малых делах. В царстве сознания мы сами себе хозяева; нам кажется, будто мы и есть эти «факторы». Но стоит нам переступить порог тени, как мы с ужасом обнаруживаем, что мы сами есть объекты влияния невидимых факторов. Знать об этом в высшей степени неприятно… Данная проблема человечеству в новинку. Во все предшествующие времена люди верили в богов в той или иной форме. Потребовалось беспримерное обеднение символики, чтобы мы заново открыли богов как психические факторы, а именно как архетипы бессознательного». (С.30-31.)
«Смотрящий в воду видит собственное лицо, но вскоре за ним начинают появляться живые существа: рыбы, безвредные обитатели глубин — безвредные, если только озеро не населяют призраки. Это водяные существа особого рода. Иногда в сети рыбаков попадают русалки, полурыбы-полуженщины. Русалки зачаровывают… Русалки представляют собой инстинктивную версию магического женского существа, которое я называю анимой. Известны также сирены, мелюзины (морские девы), дриады, грации, дочери короля эльфов, ламии, суккубы…» (С.32-33.)
«Если столкновение с тенью - это "творение подмастерья" в процессе индивидуального развития, то встреча с анимой - "шедевр мастера". Связь с анимой - проба мужества, испытание огнем духовных и моральных сил человека. Не следует забывать, что прикасаясь к аниме, мы прикасаемся к психическим фактам, которые ранее были недоступны, ибо всегда находились "за пределами" психической сферы в форме проекций. <…>
И в случае тени, и в случае анимы недостаточно просто иметь о них представление и размышлять о них. Невозможно осознать их содержание через чувствование или присвоение чувств других людей. Бесполезно заучивать наизусть список архетипов. Архетипы — комплексы переживаний, которые обрушиваются на нас подобно судьбе. Их влияние ощущается в наиболее интимной части нашей жизни. Анима является нам не как богиня, но, возможно, как авантюра в интимно-личной сфере или, быть может, как смелое начинание. <…>
Картина, которую я нарисовал в отношении анимы, далеко не полная. Хотя она может быть хаотическим призывом к жизни, есть в ней нечто необыкновенно значимое, тайное знание или сокровенная мудрость, которые самым любопытным образом контрастируют с ее иррациональной эльфической природой. <…> Я не зря не упомянул об этом весьма характерном аспекте анимы ранее, ибо при первой встрече с нею человек отмечает все что угодно, но только не мудрость. Данную особенность видит лишь тот, кто находится с анимой в постоянном контакте. Только в полной мере осознав всю сложность этой задачи, человек начинает понимать, что за всеми ее жестокими выходками кроется некая цель, отражающая высшее знание законов жизни. …анима есть архетип самой жизни». (С.38-42.)
"Каким же невыносимо трудным оказался урок для юного студента теологии! К счастью для него, он даже не подозревал, что во сне с ним говорил отец всех пророков и что он стоял очень близко к великой тайне. Можно только удивляться неуместности подобных случаев. Зачем такая расточительность? Могу сказать только, что мы не знаем, как это сновидение в дальнейшем повлияло на жизнь студента теологии. Хочу подчеркнуть, однако, что мне этот сон сказал об очень многом; он не должен был затеряться в памяти сновидца, даже если сам он ничего в нем не понял". (С.46).
«Три рассмотренных до сих пор архетипа — тень, анима и мудрый старец — могут представать в персонифицированной форме. <…> Однако сказанное является лишь абстракцией, обобщением. <…> В ходе этого процесса архетипы выступают как действующие персонажи сновидений и фантазий. Однако сам процесс включает другой класс архетипов, который можно было бы обозначить как архетипы трансформации. Они уже не персонифицированы, но представляют собой типичные ситуации, места, пути и средства, символизирующие типы трансформации. Как и персоналии, эти архетипы являются истинными и подлинными символами, которые не поддаются исчерпывающей трактовке ни как знаки, ни как аллегории. Они есть подлинные символы именно из-за своей многозначности и неисчерпаемости. <…>
Символический процесс представляет собой переживание образов через образы. Его развитие, как правило, имеет энантиодромическую структуру, подобно тексту «И Цзин», и, следовательно, содержит в себе чередование негативного и позитивного, потери и приобретения, светлого и темного. Его начало почти всегда характеризуется как попадание в тупик или бызвыходную ситуацию; его целью является, вообще говоря, просветление или высшее сознание, посредством которых первоначальная ситуация преодолевается на более высоком уровне. Что касается временного фактора, процесс может быть сжат до одного сновидения или кратковременного опыта, а может длиться месяцами и годами, в зависимости от исходной ситуации, особенностей переживающего его индивида и результатов, к которым он должен привести». (С.48-49.)
«Так как архетипы, подобно всем нуминозным явлениям, относительно автономны, их рациональная интеграция невозможна. Для интеграции требуется диалектический метод, то есть истинное примирение с ними. Последнее часто происходит в форме диалога, в рамках которого пациент, даже не подозревая об этом, прибегает к алхимической meditatio — «внутренней беседе со своим добрым ангелом». Данный процесс обычно протекает бурно, с многочисленными взлетами и падениями. Он выражается или сопровождается сновидческими символами, связанными с «representations collectives»2, которые с глубокой древности отражают психические процессы трансформации в виде мифологических мотивов». (С.51-52.)
Выдержки из статьи «Концепция коллективного бессознательного» (1936)
«Архетипов существует столько же, сколько и типичных ситуаций в нашей жизни. Бесконечное повторение запечатлело эти опыты в самой структуре нашей психики не в виде образов, наполненных содержанием, а сперва лишь как формы без содержания, представляющие всего-навсего возможность определенного типа восприятия и действия. В соответствующей ситуации архетип активируется, и развивается компульсивность, которая, как и инстинктивное влечение, управляет нами вопреки благоразумию и воле, а в иных случаях вызывает конфликт патологических масштабов, то есть невроз». (С.62.)
«Поскольку архетипы должны продуцировать определенные психические формы, рассмотрим, каким образом и где можно раздобыть демонстрирующий их материал. Основным источником являются сновидения, представляющие собой непроизвольные, спонтанные порождения бессознательной психики, то есть продукты природы в чистом виде, не искаженные какой-либо сознательной целью. <…> Другой источник необходимого нам материала можно найти в "активном воображении". Под ним я разумею последовательность фантазий, порожденных в результате намеренного сосредоточения внимания. Я обнаружил, что наличие нереализованных, бессознательных фантазий увеличивает частоту и интенсивность сновидений; когда эти фантазии переходят в область сознания, сновидения меняют свой характер, становятся слабее и появляются реже. Из этого я сделал вывод, что сновидения часто содержат фантазии, которые "стремятся" стать осознанными». (С.63.)
«Разумеется, недостаточно просто связать сновидение о змее с соответствующим мифологическим примером: никто не может гарантировать, что функциональное значение змеи в сновидении и в мифе одинаково. Чтобы провести значимую параллель, необходимо установить функциональное значение индивидуального символа, а затем выяснить, имеет ли предполагаемый параллельный мифологический символ схожий контекст и, следовательно, такое же функциональное значение». (С.64.)
«Я привел этот случай не с целью доказать, что это видение представляет собой архетип, а с целью продемонстрировать читателю мой метод в самой простой его форме. Если бы мы постоянно сталкивались с подобными случаями, задача исследователя была бы относительно проста, однако в реальности поиск доказательств сопряжен с гораздо большими трудностями. Во-первых, определенные символы необходимо четко выделить с тем, чтобы иметь возможность рассматривать их как типичные явления, а не случайность. Этого можно добиться посредством анализа серии сновидений (скажем, нескольких сотен), с целью выявления в них типичных фигур и последующего наблюдения за их развитием. Аналогичный метод применим и к продуктам активного воображения. Таким образом мы можем установить динамику или модуляции одной и той же фигуры. Можно выбрать любую фигуру, которая в ряде сновидений или видений ведет себя как архетип. Если имеющийся материал достаточно обширен, мы, вероятно, обнаружим интересные факты о трансформациях, которым подвергся рассматриваемый тип. Не только сам тип, но и его варианты могут найти подтверждение в данных сравнительной мифологии и этнологии». (с.67-68.)
Выдержки из очерка «Психологические аспекты архетипа матери» (1938)
«Раздувание конфликта — люциферова добродетель в истинном смысле этого слова. Конфликт порождает огонь, огонь аффектов и эмоций, и, как всякий другой огонь, обладает двумя аспектами: он сжигает и одновременно дарует свет. Эмоция, с одной стороны, является алхимическим огнем, чье тепло оживляет все сущее и чей жар обращает любые излишества в пепел (omnes superfluitates comburit)3. Но, с другой стороны, эмоции — это миг, когда сталь сталкивается с кремнием и возникает искра, ибо эмоции — это основной источник сознания. Без эмоций нет перехода от тьмы к свету или от инерции к движению.
Женщина, судьба которой заключается в нарушении равновесия, играет сугубо деструктивную роль только в патологических случаях. Обычно нарушительница спокойствия на себе испытывает порожденные ею потрясения; вызывая перемены, она меняется сама, и зажженный ею огонь освещает и просвещает все жертвы этих перипетий. То, что казалось бессмысленной суетой, становится очищением…» (С.119.)
«Как мы знаем, реальное преодоление комплекса возможно только через полное его изживание. Другими словами, чтобы развиваться дальше, мы должны испить чашу до дна, не гнушаясь даже тем, что до сих пор, вследствие наших комплексов, старались не замечать». (С.122.)
"Носителем архетипа является в первую очередь личная мать, ибо на начальных стадиях жизнь ребенка неотделима от нее и представляет собой состояние бессознательной идентичности. Она - и психическое, и физическое предусловие ребенка. С пробуждением эго-сознания связь между ними ослабевает, и сознание вступает в противоречие с бессознательным, то есть своей собственной предпосылкой. Это ведет к дифференциации эго и матери, личные качества которой становятся все более отчетливыми. Все сказочные и мистические качества, ассоциированные с ее образом, тускнеют и переносятся на наиболее близкого к ней человека, например бабушку. Как мать матери, она "более великая"; она поистине есть "праматерь" или "Великая Мать". Нередко она приобретает атрибуты как мудрости, так и ведьмы, ибо чем больше архетип удаляется от сознания, чем яснее становятся последние, тем отчетливее становятся мифологические черты, которые приобретает архетип. Переход от матери к бабушке означает, что архетип поднимается на более высокий уровень". (С.124-125.)
Выдержки из статьи «О возрождении» (1940)
«Существуют и другие факторы, которые вызывают одержимость. Одним из наиболее важных является так называемая «подчиненная функция». Здесь не место вдаваться в детальное описание этой проблемы; хочу только подчеркнуть, что подчиненная функция практически идентична темной стороне человеческой личности. Темнота, которая присуща каждой личности, есть дверь в бессознательное и врата сновидений, откуда эти две сумеречные фигуры — тень и анима — входят в наши ночные видения или, оставаясь незримыми, завладевают нашим эго-сознанием. Человек, одержимый своей тенью, всегда заслоняет самому себе свет и попадает в свои же собственные сети». (С.149-150.)
Рекомендуемые статьи со схожей тематикой:
Эдвард Эдингер о толковании сновидений
Карл Густав Юнг о работе со сновидениями
Работа со сновидениями – основной способ диалога со своим бессознательным
Проблемы, связанные с архетипами Анимы и Анимуса
Роберт Джонсон о работе со своей Тенью
1 Вифезда, или купель у Овечьих ворот — два бассейна в Иерусалиме. Упоминается в Библии как место исцеления. Вода купальни становилась чудодейственной, когда там появлялся ангел и возмущал воду.
2 Коллективные представления.
3 С лат. — Он сжигает все излишества.
Источник: Юнг К.Г. Архетипы и коллективное бессознательное. — М., 2024. — 496 с.